Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 24

— Так ему! – хлопнула в ладоши девочка.

Герберт прыснул и закатил глаза, увидев искреннюю радость на лице ребенка.

— Ведьма обрекла его сто лет искать истинную любовь, – продолжил старик. – А если не найдет, то превратится в деревянную игрушку без души и сердца.

— А к чему вы, дедушка, рассказываете нам это? – Мальчик в длинных бордовых чулках вышел вперед. – Мы не боимся ведьминых проклятий!

— А я и не ведьмой вас пугаю… – криво улыбнулся старик, – а…

— Щелкунчиком! – прошептал Герберт вместе с ним.

Он наблюдал за тем, как дети заохали от страха. Как заулыбался старик, видя их испуганные глаза. Он сунул руку в карман, достал леденцы и раздал их мальчишкам и девчонкам. Те с жадностью схватили угощение и, вновь доверившись незнакомцу, принялись дальше слушать страшную сказку.

— «Спасет тебя лишь смерть той, что заставит биться твое жалкое сердце. Спасет ее кровь, что потечет по твоим рукам. Спасет ее последний вздох. И последние слова о любви, которые сорвутся с ее губ», – сказала тогда ведьма жениху, – будто читая молитву, повторил ее слова старик.

— Получается, его спасет истинная любовь? – захлопала глазками одна из девочек.

— Не истинная любовь, а смерть той, кто ему ее подарит, – кивнул старик. – И вот с тех пор ходит жених по улицам города и ищет ту самую девушку.

Дети снова заохали, а Герберт безнадежно покачал головой. Какое представление! Какое шоу! Скукота… Как и все прошлые разы, когда надоедливый старик решил напугать детей старой легендой.

— Щелкает он наших фройляйн, как орехи. – Старик поочередно ткнул узловатым пальцем в каждую из девочек, и те тут же попрятались за спинами мальчишек. – Убивая их, он всякий раз ждет, что проклятие спадет. Стоит девке отвернуться, как он подкрадывается сзади и похищает ее. Стоит ей зевнуть, как в спину вонзается нож. За много лет он стал беспощаден и губит всех без разбора.

— Этой сказкой пугают распутных девиц, – Герберт оттолкнулся от дуба и, сделав пару шагов, оказался рядом со скамейкой, – но никак не детей. Да и позабыли о ней уже, а ты все болтаешь и болтаешь.

Мальчишки посмотрели на высокого статного блондина с нескрываемым восхищением, а девчонки и вовсе раскраснелись от его красоты. Они отступили от старика и теперь облепили Герберта.

— Опять ты! – грубо кинул ему старик.

— Сам зовешь меня, вот я и прихожу. – Герберт сел на скамейку рядом с ним и, закинув ногу на ногу, откинулся на спинку.

— Никого я не звал. – Старик покосился на него. – Дети сами ко мне приходят. Больно складно говорю. Да же? – Он посмотрел на своих слушателей, но те молчали.

— Родители не учили вас не разговаривать с незнакомцами?

Дети стыдливо опустили глаза и зашушукались между собой.

— А вы верите в Щелкунчика? – спросила девочка в длинном черном кафтане.

— Я и есть тот самый Щелкунчик, – произнес Герберт с ухмылкой, и дети громко рассмеялись.

— А я тогда Вильгельм Второй, – подхватил их смех старик.

Герберт тоже улыбнулся. Ему нравилось, что люди принимали правду за ложь, а ложь – за правду. От этого жить становилось хоть капельку, но веселее.

— Вот почему в вас влюбилась Луиза, – ковыряя носком сапога землю, пробубнила одна из девочек. – Потому что вы принц из сказок!

— Принц из меня никудышный, а вот чудовище – отменное. – Герберт наклонился к ней и поправил съехавшую набок шапку. – А теперь бегите к родителям. И забудьте все, о чем вам сегодня рассказал этот старый пройдоха.