Триединое Королевство - Anne Dar Страница 247

Я перевожу шокированный взгляд с цветов на безумца:

— Ты не в себе, – я почти шепчу.

Я не могу знать, что он зациклен на мне, ведь я не знаю о том, что он растворяется во мне в Ночи Розалии… А если бы узнала, тогда что?.. Я не знаю…

— Я сам загнал себя в ловушку, и теперь у меня только один выход – влюбить тебя в себя. Других вариантов для меня не существует.

Я отрываю один синий бутон от колючего стебля – точь-в-точь осколок витража Шакролина! – и вкладываю его нежность в огромную и кажущуюся грубой ладонь Райхенвальда.

— Всё возможно, – я смотрю в его глаза, пока он держит в своей ладони доказательство всевозможности. – Значит, однажды я уйду.

Стоит мне договорить, и он сжимает в своей руке бутон, который до сих пор удерживал с такой аккуратностью – в его ладони нежные синие лепестки обращаются в пыль. Далее его слова звучат с нарастающей эмоцией:

— Вас могло перенести куда угодно, но принесло именно сюда! Это Судьба, Диандра. Не твоя и не моя – наша!

Откровенно говоря, я сама думаю в таком русле. Что это Судьба. Но… Какая именно она? Быть может, речь о неизбежности глубоких травм? Он же рассматривает лишь один вариант Судьбы, связанный с одной лишь страстью, уже начавшей лишать его рассудка… Я не могу признать вслух, что случившееся может быть Судьбой, чтобы случайно не подпитать его надежды, а потому произношу:

— Или же моя с тобой встреча – ужасная ошибка.

— Что в твоих глазах ошибка, то в моих глазах благословение. До встречи с тобой я думал, что разучился любить…

На сей раз настала моя очередь раздражаться:

— С чего ты взял, что ты испытываешь именно любовь? – взмахнув рукой, я отбрасываю цветы на кресло и прохожу мимо него. – Любовь не удерживает… – заметив, что сильно поцарапала указательный палец о розовый шип, я останавливаюсь и, на выдохе, произношу, глядя в глаза Райхенвальда, при этом действительно веря в то, что это может сработать: – Отпусти меня, Багтасар… Умоляю… Ты ведь всё можешь!

Он подходит ко мне, берёт за руку, смотрит на пострадавший палец…

— Прежде ты требовала, чтобы я отпустил тебя, а теперь молишь, – он прикладывает мой палец к своим губам и, с тихим причмокиванием забрав кровь, отстраняет, после чего продолжает говорить, всё ещё глядя на палец, вкус которого его бесстыдно манит: – Так и с любовью: сначала не любишь, потом возлюбишь. Всё в этом мире меняется, и твоё отношение тоже изменится.

Я говорю со злостью на слёзы, вдруг подступившие к моим глазам:

— А ты? Ты изменишься?

Он отвечает, глядя мне в глаза:

— Всё меняется в пользу Короля.

Я резко вырываю из его хватки руку и разворачиваюсь с целью уйти – не знаю куда, лишь бы подальше от него… Но вдруг меня останавливает неожиданно болезненный тон – он таким ещё ни разу не говорил со мной!

— Неужели меня так сложно любить?

Я оборачиваюсь, вижу боль на его лице, сама едва не плачу, но отвечаю:

— Моему сердцу – да.

— Ты врёшь. Твоё сердце отзывается, но ты борешься сама с собой в этом чувстве.

— Нет.

— Да.

— О чём ты говоришь?

— Я использовал против тебя дар Шакролина.

— Нет… – моё сердце обрушивается в пятки, и голос звучит соответствующе…

— Ты знаешь, как работает этот дар: указаниям поддаётся только тот спящий, который в сердце своём желает то, что ему предлагают…