1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 26

Дверь открыла пожилая служанка в глухом чёрном капоре. Осмотрела меня с ног до головы, взяла книгу, кивнула и молча закрыла дверь. Даже не пригласила войти. Я постоял на крыльце, глядя на львиную голову, и пошёл к себе.

На следующий день я встретил Катарину на рынке. Она торговалась с мясником, и торговалась так яростно, что толстая торговка в соседнем ряду заслушалась и прозевала покупателя.

— Три стюйвера, — говорила Катарина ровным, не терпящим возражений голосом. — Это крайняя цена.

— Мефру, за такое мясо…

— Мясо вчерашнее. Три стюйвера, или я пойду к Воссу, он просит четыре, но мясо у него получше.

Мясник крякнул и начал заворачивать.

Я стоял в стороне, не решаясь подойти. Она обернулась, будто почувствовала взгляд.

— Местер де Монферра. Спасибо за книгу.

— Пожалуйста.

— Я нашла у Корнелиса сноску на полях. Он пользовался этим изданием, когда ходил в Ост-Индию в двадцать восьмом.

— Помогло?

— Да. Я разобрала три карты. Ещё пять осталось.

Она взяла у мясника свёрток, опустила в корзину.

— У вас есть ещё что-нибудь? По течениям у мыса Доброй Надежды?

— Есть. Уиллоуби. И ещё записки одного португальца, я не помню имени.

— Продаёте?

— Даю почитать.

Она улыбнулась, открыто, без своей холодной отстранённости. И у меня внутри что-то ёкнуло.

— Вы очень странный человек, Бертран де Монферра.

— Я просто хорошо считаю, — сказал я. — Книги, которые лежат без дела, не приносят прибыли. А когда их читаете вы, они работают как реклама.

— Реклама чего?

— Меня и моего хорошего вкуса.

Она покачала головой, но на этот раз улыбка не ушла.

— До свидания, местер де Монферра.

— До свидания, мефру Лодевейкс.

Через неделю я знал о ней уже достаточно.

Что она из хорошей семьи, но без приданого. Что вышла замуж в семнадцать за сорокалетнего капитана, который возил шёлк и специи, и сколотил состояние на частных рейсах. Что дом на Кейзерсграхт куплен её покойным мужем за наличные и записан на неё. Что после его гибели выяснилось, что он вложил почти все деньги в снаряжение корабля и не успел их застраховать. Что детей у них не было. Что к ней сватались, но она отказала всем.

— Она сказала одному, что у неё уже был капитан и второго она не выдержит, — рассказывал Жак, смакуя подробности. — Другому, что он ведёт себя, как морж в период спаривания. Третьему просто посмотрела в глаза, и он ушёл.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Амстердам это большая деревня, — усмехнулся Жак. — И у меня длинные уши.

Он помолчал, поигрывая кружкой.

— Она тебе нравится, де Монферра. Я же вижу.

— Она мне интересна, — сказал я. — Как человек, который знает толк в навигации. У нас общие интересы.

— Ага, — кивнул Жак. — Как человек. Конечно. Я твой интерес понимаю.

Я промолчал.

В следующий раз я принёс ей Уиллоуби. Было около семи вечера, ещё светло, на набережной играли дети. Она открыла дверь сама, без служанки. На ней было домашнее платье, более лёгкое, с открытым воротом.

— Проходите, — сказала она. — Я как раз варила кофе.

Внутри дом оказался таким же, как снаружи — добротным, но не достаточно ухоженным. Высокие потолки, хорошая лепнина, краска на стенах кое-где облупилась. Тяжёлая основательная мебель, тёмный дуб, расставлена со смыслом, но без любви.

— Садитесь, — она указала на стул у окна.