Травница для маршала орков. Яд на брачном пиру - Нина Тимолаева Страница 28

— Я знаю этот состав.

Рагнар ждал.

— Не весь. Но основу — да. Его не любят использовать на виду, потому что он капризный. Через кожу берёт медленнее, чем через рот или открытую рану, зато оставляет такой ожог. — Ясна кивнула на ладонь Брэна. — Если доза мала — слабость, дрожь, спазм в пальцах. Если больше — сердце начинает путаться в ударах.

— И где ты его видела?

Она подняла глаза.

Вот теперь самое неприятное.

— В походных лагерях орков.

Тишина в комнате сразу стала другой.

Не тяжёлой — опасной.

Рагнар не шевельнулся. Только лицо его будто ещё сильнее ушло в камень.

— Продолжай.

— Один раз на перевале у торговца — но там был грубый состав, кустарный. А такой… — Она снова посмотрела на тёмную соль. — Такой варили тем, кто работал с лагерными запасами. Им мазали кромку маленьких клинков или шипов, когда надо было снять часового тихо и не устраивать возни. Через рот он берёт быстро. Через кожу — медленнее. Но след узнаваем.

— Ты уверена?

— Настолько, насколько вообще можно быть уверенной, не держа в руках весь котёл.

Он молчал.

Ясна вдруг остро почувствовала: следующий шаг в этой логике ведёт прямо в него. Не потому, что она хотела так думать. Потому что иначе не получалось. Внутренняя стража. Обрядовые вещи. Воинский знак на кубке. Ткань с плаща маршальской охраны в руке Дарги. А теперь ещё и яд, который помнили только орочьи походные лагеря.

Она не отвела глаз.

— Такой состав не варят на кухне, Рагнар.

— Я знаю.

— И не носят в кармане случайные слуги.

— Я знаю.

— Тогда ниточка ведёт к твоим людям.

Он сделал шаг назад и упёрся ладонью в край стола — не от слабости, а будто чтобы не дать себе сдвинуть что-то другое, более тяжёлое.

— Не только к моим, — произнёс он. — К каждому, кто служил при военных обозах, лекарских шатрах, разведке. К каждому, кто имел доступ к старым запасам. Но да… сначала придут ко мне.

— Уже пришли, — тихо сказала Ясна. — Ещё до совета.

Тень чего-то болезненно похожего на усмешку мелькнула у него в глазах и исчезла.

— Ты умеешь утешать.

— Я не утешаю.

— Это я заметил.

Ясна встала. Колени затекли от каменного пола, пальцы пахли солями и кровью. В груди у неё росло неприятное чувство: она только что вручила маршалу подозрение, которое могло лечь ему на шею петлёй. И всё же не сказать было нельзя. Не после того, как он встал перед всем советом и подставил под удар себя из-за неё.

Эта мысль раздражала.

Потому что делала всё сложнее.

— Кто кроме тебя знает старые лагерные составы? — спросила она.

Рагнар ответил не сразу.

— Квартирмейстеры. Полковые лекари. Разведчики из дальней стражи. Несколько старших оружейников. И те, кто был при северных зимних переходах. Там этим пользовались чаще.

— Гаур?

Имя слетело у неё с языка само.

Он посмотрел резко.

— Почему именно он?

— Потому что Брен назвал его у обрядового стола. Потому что Дарга выдрала клок чёрного плаща с серебряным швом. Потому что кто-то в твоей внутренней страже слишком свободно ходит там, где не должен. И потому что мне надо начать с кого-то, а не с тени.

Рагнар медленно кивнул.

— Гаур был в северных лагерях.

У Ясны между лопатками прошёл холод.

— Значит, мог знать.

— Мог.

— Ты ему доверяешь?

Этот вопрос повис между ними слишком голым. Слишком личным для ночи, где уже и без того всё раздето до кости.