Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 285

Почувствовав, что его более не задерживают, Росомаха встал на ноги и поклонился:

— Сделаю все, что смогу, Твое Высокопреосвященство.

— Манифик. Колоссаль. Загляни к Наковальне за тем письмом и моей запиской патере.

— Твое Высокопреосвященство полагает, что патера также о чем-то догадывается? – набравшись храбрости, осведомился Росомаха. – Или что эта женщина ему обо всем рассказала прямо?

Ремора хмуро кивнул.

Здесь, в наивысшей точке, утес выдавался в озеро, словно нос исполинской лодки. На нем-то, согласно скромной бронзовой табличке, врезанной в стену обок от входа, смиреннейший почитатель Сциллы, Владычицы Озера, секретарь Аюнтамьенто Лемур и воздвиг в ее честь сей строгий купол в виде полусферы из млечно-матового, полупрозрачного голубого камня, покоящийся на десятке (Шелк их старательно сосчитал) извилистых, точно волны, сужающихся кверху, необычайно хрупких с виду колонн. Основанием колоннам служила приземистая балюстрада, украшенная изображениями деяний богини, как действительных, так и легендарных, искусно вычеканенными в бронзе, а самым впечатляющим из них, безусловно, был бронзовый образ богини с развевающимися, парящими вокруг головы волосами, с обнаженной грудью, о десяти волнистых руках-щупальцах, протянутых к десятку колонн, врезанный в камень пола.

Однако более на вершине утеса не обнаружилось ничего. Ничего и никого.

— Ни души, Орев, – заметил Шелк. – Ни души… но я-то точно знаю: мы здесь кого-то видели.

В ответ птица лишь пробормотала нечто невнятное.

Озадаченно покачивая головой, Шелк шагнул под густую тень купола. Едва его запыленный черный ботинок коснулся пола, снизу, из-под сплошного камня, словно бы донесся негромкий, еле слышный стон.

В тот же миг Орев, к немалому удивлению Шелка, взлетел. Летел он неуверенно, неловко и тут же, пронесшись меж двух колонн, грузно опустился на голый каменный выступ в восьми, максимум в десяти кубитах от святилища, однако летел – летел вопреки ярко-синему на фоне черных маховых перьев лубку, наложенному Журавлем.

— Чего испугался, безмозглая птица? Упасть?

Орев склонил глянцевитую голову в сторону Лимны.

— Р-рыбьи головы?

— Да, да, – посулил Шелк. – Целая куча, как только вернемся.

— Смотр-ри в оба!

Обмахивая лицо широкополой соломенной шляпой, Шелк повернулся к озеру и невольно залюбовался открывшимся видом. На фоне бескрайней кобальтовой синевы там и сям приветливо сверкали крохотные белые треугольнички парусов. В тени купола жара, царившая среди скал, заметно ослабла, а в лодке наподобие тех, за которыми наблюдал Шелк, несомненно, было еще прохладней, свежее… Возможно, сохранив мантейон, как повелел Иносущий, он как-нибудь, летом, привезет сюда ребятишек из палестры – ребятишек, никогда в жизни не видевших озера, не катавшихся на лодках и не удивших рыбу. Таких впечатлений они наверняка не забудут вовеки, сохранят память о сем приключении до конца дней…

— Бер-регись! Р-рука!

Донесенный бризом со стороны берега, голос Орева прозвучал негромко, однако довольно резко, и Шелк, едва успевший опереться об одну из изогнутых колонн, машинально покосился на собственную левую руку, поднятую почти к самому куполу. Разумеется, руке абсолютно ничто не угрожало.

Шелк оглянулся в поисках Орева, но птица исчезла из виду среди голых прибрежных камней.