Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 286

«Очевидно, Орев вернулся в дикие дебри, – решил Шелк, – на волю, к чему я и призывал его еще в первый вечер».

Совсем недавно заточенная в клетку птица свободна и счастлива. Казалось бы, что в этом грустного… однако на сердце слегка защемило.

Высматривая Орева среди камней, Шелк краем глаза заметил, как плавно изогнутые колонны у входа внезапно пришли в движение. Одна перегородила вход двойным S, а другая… Другая, змеясь, небрежно, едва ли не беззаботно потянулась к Шелку.

Отпрянув прочь, Шелк хлестнул по ней тростью Крови, однако колонна легко, словно каменный хобот, обвила его поперек туловища, а увенчанная головой Сфинги трость сломалась на третьем ударе.

Тем временем Сцилла посреди пола раздвинула каменные губы, щупальце неумолимо поволокло отчаянно сопротивляющегося Шелка к зияющему рту, приподняло над темным провалом и бросило вниз.

Поначалу падение оказалось не столь уж и серьезным, однако далее Шелк, рухнув на покрытые ковровой дорожкой ступени, кубарем покатился вниз и наконец, изрядно ошеломленный, растянулся на полу в двадцати, если не тридцати, кубитах ниже святилища, с расшибленными коленями, со ссадинами на локтях и солидным синяком на щеке.

— О боги!

Звук его голоса пробудил к жизни светоч. Поблизости обнаружился обширный стол в окружении просторных, удобных с виду кресел, обитых бурой и темно-оранжевой кожей, но Шелк даже не взглянул на все это великолепие. Первым делом он, крепко стискивая сломанную лодыжку, принялся хлестать по ковру повязкой доктора Журавля.

Внезапно округлая темно-синяя панель в дальней стене раздвинулась, разошлась лепестками, точно по волшебству, открыв взгляду Шелка громадного талоса – лик великана-людоеда из вороненой стали, тонкие вороненые стволы скорострелок возле блестящих клыков над кроваво-алой нижней губой…

— Опять ты?! – взревел талос.

Из глубин памяти тут же всплыли заточенные шипы поверх стены вокруг виллы Крови, безветренная знойная ночь, частая решетка калитки и этот громкоголосый гигант из бронзы и стали.

Заново перетягивая повязкой ногу, Шелк отрицательно покачал головой.

— Я никогда прежде не бывал здесь, – уверенно, как ни в чем не бывало возразил он, хотя с трудом сдерживал дрожь в голосе.

— Я тебя помню!

Левая рука талоса, стремительно удлиняясь, потянулась к нему. В отчаянии Шелк на четвереньках рванулся к устланной ковровой дорожкой лестнице.

— Я не хотел спускаться сюда! Даже не пытался войти!

— Я тебя помню!

Стальная ладонь величиной с лопату сомкнулась на правом плече, стиснула раны, нанесенные белоглавым, и Шелк, не сдержавшись, вскрикнул.

— Что, больно?!

— Да, – прохрипел Шелк. – Больно. Ужас как больно. Пожалуйста, отпусти. Я сделаю все, что ты скажешь.

Стальная рука безжалостно встряхнула его – раз, другой, третий…

— Тебе плевать!

Шелк вновь вскрикнул от боли, забился в тщетных попытках высвободиться из толстых, как трубы, пальцев.

— А Мускус меня наказал! Унизил!

Встряска прекратилась. Громадная механическая ручища вздернула Шелка кверху, оторвала от пола, точно щенка, сдавила плечо сильней прежнего.

— Ты – талос Крови, – стуча зубами, выдавил Шелк. – Это ты не пустил меня в калитку.

Стальные пальцы разжались, и он мешком рухнул на пол.

— И правильно сделал!

Азота, прихваченного с собою на озеро, за поясом брюк не оказалось.