Луч - Даниил Туровский Страница 29

— Мое мнение вы знаете, – сказала Настя, усаживаясь за общий стол. – Я думаю, что в итоге нам это обернется либо отставанием в исследованиях, либо чем-то похуже.

— Ты снова о том, что уральцы нас захватят? Они там у себя счастливо варятся в Дне Победы, Ленине и талонах на питание. – сказал Иван Тамиров, отвечающий в НИИ за исследование вооружений.

— Да не будут они нас захватывать, зачем мы им? Мы ничего о них не знаем. Я уже десятки раз говорила: почему мы вообще считаем, что они там коммунизм построили? Потому что закрылись от нас? У нас ноль данных.

— А что еще могло появиться на уралвагонзаводе? Парламентская демократия? – иронизировал военный. – Здесь, на наших землях, эта культура всегда была, мы ее восстанавливаем. А там что?

— Ага, восстанавливаем. – сказала раздраженно Настя. – Особенно защищаем права детей, которых сейчас понабирали.

— Это необходимо для существования государства и НИИ, – в разговор вступила Елена Николаевна. – Давайте все же перейдем к повестке встречи. Анастасия, давайте, если есть соображения или возражения о ребятах, о внешних контактах, оформите документом, и тогда рассмотрим, обсудим, подумаем.

— Хорошо. – сказала Настя, понимая, что даже строчки не напишет, потому что бессмысленно.

— Итак, Юрий Кучеров, Катя Мухина, вам слово, – Елена Николаевна обратилась к двум исследователям в зеленой одежде, сидевшим напротив. Они выглядели побитыми, изможденными, но еще и немного вдохновленными, что ли. Лозова обзавидовалась, как только они начали рассказывать.

— Да, спасибо, – сказал Кучеров. – Архивы Билибина, какие нашли и смогли донести, мы передали Жанне Михайловне, она начнет экспертизу на днях.

Руководительница лабораторий и эмуляторов кивнула.

— Скажу честно: было дико вырезать картины из рам, но для скорости пришлось на это пойти, – рассказала Катя. – Я вроде искусствовед, а пришлось такое делать. Можем подробнее остановиться на этом или рассказать, как сейчас выглядит Петербург, но для начала мы с Юрием хотели бы обсудить кое-что странное.

— Да, точно. – сказал Юрий. – По пути мы смогли зайти в «Берлогу», то придорожное кафе, где случилась волна с краматорским инцидентом.

— Ого! – сказала Настя.

— Да. По отчетам там погибли трое исследователей, двое из НАТО. Но мы там не нашли ни одного тела. Ничего.

— Как? – удивилась Настя.

— Может, звери утащили? – спросила Цепляева.

— Это вряд ли, – сказал Кучеров. – Совсем никаких следов, даже крови. Но мы нашли вот это.

Он открыл герметичный прозрачный контейнер, вытащил из него три небольших кубических колбы. В каждой из них бурлил еле заметный туман фиолетового оттенка. Кучеров протянул их участникам совещания.

— Присмотритесь, только аккуратно. – сказал он.

Настя взяла одну из колб, положила в ладонь, приблизила к глазам. Сквозь туман, как только глаза настроились, она разглядела: детская комната, напротив кровать с исхудавшим мальчиком, рядом с ним родители, на стене ковер-лабиринт, за окном город и заводские трубы.

— Это она. Та квартира, – тихо проговорила она. – Но как?

— Вы обменяйтесь колбами и присмотритесь. – сказала Катя. – Они разные.

Цепляева передала свой куб Лозовой.

Двое родителей смотрели прямо на нее, как в камеру. На соседней кровати лежал другой мальчик.