Ворона в гареме. Книга 1 - Коуко Сиракава Страница 30

Гаоцзюнь взял ее за руку и положил украшение на ладонь девушки. Это была маленькая янтарная подвеска в форме рыбки.

— Это тебе. Как знак моего обещания. Носи.

— Какого обещания?

— Обещания не убивать тебя.

Шоусюэ переводила взгляд с рыбки на Гаоцзюня. Его глаза были глубокого черного цвета, прозрачные, словно источник. Почему-то Шоусюэ почувствовала, что не может смотреть в эти глаза, и отвела взгляд.

— Не надо. Если решат, что я это украла, хлопот не оберешься.

Шоусюэ протянула рыбку на ладони хозяину, но тот не взял украшения и отвернулся от девушки.

— Стой!

Шоусюэ пошла за ним, и он обернулся.

— Шоусюэ, я такой же.

— Что?

— Я тоже позволил своей матери умереть, – бесстрастно произнес Гаоцзюнь.

Его глаза сейчас были такими черными, будто могли впитать даже тьму, – черными и пустыми. Шоусюэ поняла, что в его сердце тоже есть дыра, которую ничем не заполнишь.

В спину удаляющемуся Гаоцзюню светила луна. Лунные лучи безмолвно падали на янтарную рыбку на ладони Шоусюэ.

Матери не стало, когда Гаоцзюню было десять. В то время она постоянно хандрила, и Гаоцзюнь часто ее навещал. А хандрила она из-за того, что над ней издевалась тогда еще не вдовствующая, а просто императрица.

Даже когда Гаоцзюнь удостоился сана наследника, мать осталась в статусе наложницы. Причина заключалась в том, что у нее была слабая поддержка. И то, что Гаоцзюнь стал наследником, тоже было связано со слабостью стоявших за его матерью сил. Собственный сын императрицы умер во младенчестве. Так что Гаоцзюнь, у которого не было родных со стороны матери, обладавших властью и способных выйти вперед, ее вполне устраивал.

Робкий император, ненавидевший свары и предпочитавший ни во что не вмешиваться, боялся супруги и ее родни, поэтому не пытался защищать мать Гаоцзюня, оставив женщину на волю победительницы. Видимо, он считал, что той вскоре просто наскучит издеваться. Он не понимал, какую душевную боль может испытывать человек. А вот императрица прекрасно это осознавала. В плохом смысле. Она отлично знала, как мучить людей.

Впрочем, мать тоже ненавидела скандалы. Возможно, именно поэтому они с отцом и поладили. Хотя сейчас это уже нельзя подтвердить.

Мать изо всех сил старалась не жаловаться на свои мучения. И когда над ней подшучивали перед всеми из-за отца – чиновника низшего ранга, и когда высмеивали ее, заставляя исполнять танец, который не очень хорошо получался, – она терпела. А маленький Гаоцзюнь стыдился матери, которая сносила уколы и никогда не огрызалась. Он тогда ничего не понимал.

«Не стоит приходить сюда так часто. Наверное, у тебя много дел в Восточных покоях», – сказала ему мать. И Гаоцзюню показалось, что она отталкивает его. Он так беспокоится о ней, а она будто видит в нем только помеху! Каким бы умным он ни был, сердце его оставалось сердцем наивного ребенка. Гаоцзюнь обиженно встал и сказал: «Хорошо. Больше не приду». И вернулся в свои покои.

Ну зачем, зачем он это сказал? Тогда он в последний раз видел мать живой. После погребальной церемонии Гаоцзюнь зашел в ее опустевшие покои. Ни в комнате, ни на ложе матери не было, и он рассеянно сел на стул, разглядывая видневшийся в проеме двери сад.

Раскрыл ему глаза советник Юнь: «Ваша матушка не оказывала сопротивления императрице, боясь, что навлечет этим беды на вас». Поэтому она и просила сына не приходить к ней часто. А умерла мать как раз тогда, когда он, услышав это, собрался навестить ее.