Мой (не) любимый наставник - Эва Лун,Ирис Вельс Страница 32

— А теперь марш в кровать. Эликсир восстановит твои силы, но телу нужен покой. И чтобы завтра я не видел никаких показательных выступлений. Ты - обычная, неприметная студентка-первокурсница. Поняла?

— Поняла, — буркнула я, сползая с дивана. Ноги на удивление держали крепко. Дорогущее зелье действительно творило чудеса.

— И, Элиана, — бросил Кайден мне в спину, когда я уже взялась за ручку двери. — Если кто-то спросит, как ты победила... скажи, что это был родовой артефакт. Одноразовый.

Я кивнула и скрылась в своей спальне.

Утро началось с твердого решения: сегодня я буду самым нормальным человеком в этой Академии. Никаких темных лоз, никаких чужих эмоций, никаких жутких тайн моего наставника. Просто учеба. Просто жизнь Эли.

Эликсир Кайдена сотворил невероятное: я проснулась не просто отдохнувшей, а переполненной энергией. Синяки под глазами исчезли, кожа светилась здоровьем, а настроение было таким, что хотелось петь.

На завтраке в Трапезной я с аппетитом уплетала горячие блинчики с ягодным сиропом. Роуэн и Мей смотрели на меня во все глаза.

— Эли, ты точно человек? — Роуэн помахал вилкой в воздухе. — Вчера тебя несли сюда вперед ногами, бледную как смерть, а сегодня ты выглядишь так, будто спала на облаке и умывалась росой.

— Целители Академии творят чудеса, — не моргнув глазом, соврала я, лучезарно улыбаясь. — Мадам Помфри дала мне какое-то жутко горькое зелье, и вот я здесь!

Мей с облегчением выдохнула:

— Слава богам. Изи, кстати, на завтрак не пришла. Говорят, она заперлась в комнате и отказывается выходить, пока ей не привезут новую мантию взамен той, что ты порвала.

— Очень жаль, — я запила блинчики сладким чаем, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Или не очень.

Роуэн рассмеялся, и остаток завтрака прошел в чудесной, беззаботной болтовне. План быть нормальной работал безупречно.

После еды мы отправились в оранжереи к мадам Розе. Преподаватель, похожая на добродушную фею-крестную, с упоением рассказывала нам о правильной пересадке огненных папоротников. Я сидела на первом ряду, прилежно конспектируя каждое слово, вдыхая знакомые ароматы и чувствуя себя абсолютно счастливой.

И тут это началось.

Сначала появилось легкое покалывание в левой руке. От запястья до локтя. Я отложила перо и почесала кожу. Ничего. Ни покраснения, ни укуса насекомого. Я снова взялась за конспект.

Через пять минут покалывание переросло в зуд. Глубокий, тягучий зуд, который шел не от кожи, а словно от самых костей. Я заерзала на табурете, незаметно растирая предплечье под рукавом мантии.

«Дыхание папоротника обжигает...» — писала я, скрипя пером.

Боль вспыхнула внезапно. Острая, пульсирующая, она стянула левую руку невидимым ледяным жгутом. Я тихо охнула, выронив перо. Мои пальцы непроизвольно скрючились, имитируя звериный оскал.

— Эли? — шепнула Мей с соседнего места. — Что с рукой? Ты порезалась?

Я посмотрела на свою чистую, здоровую ладонь. Кожа была обычной, человеческой. Никакой черноты, никаких светящихся фиолетовых трещин. Но ощущала я её именно такой. Обугленной. Разорванной изнутри.

— Нет... — прошипела я, вцепившись правой рукой в левое запястье, пытаясь унять этот фантомный огонь. — Просто свело мышцу.

Боль отвлекала ужасно. Я стискивала зубы, пытаясь сосредоточиться на голосе мадам Розы, но в голове билась только одна мысль: это не моя боль. Это снова Кайден. Где-то там, в своей башне или кабинете, он сейчас терпит это. И наша чертова связь, которую я так надеялась игнорировать, щедро делилась его агонией со мной.