Лепестки судьбы под цветущей сакурой - Ниваса Страница 32

— Да.

Она посмотрела на него, и в ее глазах была решимость, которую он раньше не видел.

— Тогда... завтра мы начинаем готовиться к бою.

Пятнадцатый день - Возвращение тени

Утро пятнадцатого дня было пасмурным. Небо затянуло тяжелыми серыми тучами, обещавшими дождь. Воздух был влажным, липким, как перед грозой.

Акира проснулся от звонка телефона. Это была Сакура.

— Он здесь, - сказала она без предисловий. Голос ее был ровным, но напряженным. - В моей квартире. Ждет.

— Что? Как он вошел?

— У него есть ключ. От отца. - Она сделала паузу. - Акира, не приходи сюда. Встретимся в условленном месте. В три часа.

— Но ты в безопасности?

— Пока да. Он просто... сидит. В гостиной. Пьет чай. Как будто это его дом. - В ее голосе прозвучала дрожь. - Он говорит, что хочет «поговорить по-взрослому».

— Я приду, - сказал Акира.

— Нет! - ее голос стал резким. - Не приходи. Он... он хочет этого. Хочет, чтобы ты пришел. Чтобы показать свою силу. Пожалуйста. Встретимся в три. В храме.

Она положила трубку, не дав ему ответить.

Акира сел на кровати, сжав кулаки. Чувство беспомощности было почти физическим - как тяжесть на груди. Он хотел быть там, с ней, защищать ее. Но она права - если он придет, это будет игра по правилам Рёсукэ.

Он посмотрел на часы. Было девять утра. До трех - шесть часов. Шесть часов неизвестности, пока Сакура одна с тем, кто хочет разрушить их любовь.

Он встал, начал собирать вещи для ритуала. Четыре элемента были готовы, но нужно было подготовить и остальное - свечи, благовония, ритуальные одежды (просто белые кимоно, которые они купили накануне).

Работа отвлекала. Но не полностью. Каждые несколько минут он проверял телефон - не написала ли Сакура, не позвонила ли.

Тишина была хуже всего.

В полдень пошел дождь. Сначала мелкий, моросящий, затем сильнее. Капли стучали по окну, как пальцы нетерпеливого гостя.

В два часа Акира не выдержал. Он написал Сакуре: «Все в порядке?»

Ответ пришел через пять минут: «Да. Все еще говорим. Он... убедителен.»

«Убедителен в чем?»

«В том, что я должна вернуться. Что это мой долг. Что ты... не поймешь. Не сможешь принять нашу жизнь.»

Акира почувствовал гнев. Горячий, ясный.

«Я принимаю тебя. Всю. И твою жизнь тоже.»

«Я знаю. И я сказала ему это.»

«И?»

«Он улыбнулся. Сказал, что я «наивная». Что любовь не может преодолеть тысячелетние традиции.»

Акира хотел написать что-то, но слова казались пустыми. Вместо этого он написал: «Я люблю тебя. Встретимся в три.»

«Люблю тебя больше всего на свете.»

Он положил телефон, посмотрел на дождь за окном. Мир казался серым, размытым, как будто реальность теряла четкость.

В 2:45 он вышел из дома. Дождь все еще шел, но теперь это был легкий моросящий дождь, создававший влажную дымку в воздухе.

Храм, который они выбрали для встречи, был маленьким синтоистским святилищем в тихом переулке Сибуя. Не туристическим, а местным, куда приходили пожилые люди помолиться о здоровье внуков или о хорошем урожае (хотя урожаев в Токио не было уже сто лет).

Акира пришел первым. Он стоял под крышей у входа, глядя на каменные фонари, покрытые мхом, на тории, почерневшие от времени и влаги.

В 3:05 пришла Сакура. Одна. Она шла быстро, почти бежала, не обращая внимания на дождь. Ее волосы были мокрыми, лицо - бледным.