Лепестки судьбы под цветущей сакурой - Ниваса Страница 33

— Сакура! - он шагнул к ней.

Она бросилась ему в объятия, прижалась к нему так сильно, как будто пыталась сбежать в него.

— Он... - она задыхалась, - он показал мне...

— Что? Что он показал?

— Видение. - Она отстранилась, посмотрела на него. Ее глаза были широко раскрыты от ужаса. - Будущее. Если я не вернусь.

— Какое будущее?

— Ты... - она не могла говорить. Просто покачала головой, слезы смешивались с дождевой водой на ее щеках. - Ты умираешь. От болезни. Странной, неизлечимой. И я... я выхожу за него. Но не потому что хочу. Потому что... потому что после твоей смерти я становлюсь... пустой. Как кукла. И он управляет мной. Всю жизнь.

Акира почувствовал холод в животе.

— Это просто угроза. Запугивание.

— Нет. - Она схватила его за руки. - Это было... реально. Я чувствовала. Запах больницы. Холод твоей кожи. Пустоту внутри себя. Это было не воображение. Это было... предсказание. Или... обещание.

— Духи могут показывать ложные видения.

— Могут. Но это... - она закрыла глаза, - это было слишком детально. Слишком... правдоподобно.

Она открыла глаза, посмотрела на него.

— Он сказал, что это не угроза. Это... «естественное следствие». Если мы попытаемся бороться с судьбой, судьба сломает нас. И это будет выглядеть как... несчастный случай. Болезнь. Трагедия. Никто не заподозрит ничего сверхъестественного.

Акира обнял ее снова. Ее тело дрожало, как в лихорадке.

— Мы все равно проведем ритуал, - сказал он. - Завтра ночью. И разорвем эту судьбу.

— А если не получится?

— Получится. - Он сказал это с такой уверенностью, какой не чувствовал. - Должно получиться.

Она прижалась к нему, спрятала лицо у него на шее. Ее дыхание было горячим на его коже.

— Я так боюсь потерять тебя.

— Ты не потеряешь. Я обещаю.

Они стояли так под дождем, обнявшись, пока мокрая одежда не стала холодной, а дрожь Сакуры не утихла.

Потом они вошли в храм, сели на ступеньки под крышей. Дождь стучал по крыше, создавая успокаивающий ритм.

— Он сказал еще кое-что, - прошептала Сакура после долгого молчания. - Что если я добровольно вернусь... он оставит тебя в покое. Что ты сможешь жить нормальной жизнью. Забыть обо всем. Обо мне.

— Я не хочу забывать.

— Но, возможно, это... милосердие. - Она посмотрела на него. - Забыть боль. Забыть потерю. Жить, не зная, что могло бы быть.

— Забыть тебя - не милосердие. Это... смерть при жизни.

Она улыбнулась грустно.

— Ты всегда находишь правильные слова.

— Это не слова. Это правда.

Она взяла его руку, положила ее себе на грудь, над сердцем.

— Чувствуешь?

Сердце билось быстро, неровно.

— Да.

— Оно бьется для тебя. Только для тебя. И если завтра ночью что-то пойдет не так... если я потеряю способность чувствовать это... помни. Помни, что оно билось так. Что я любила тебя так сильно, что это было физической болью. И радостью. И всем сразу.

Он наклонился, поцеловал ее. Медленно, нежно, как будто пытаясь передать через поцелуй все, что чувствовал. Все, что не мог выразить словами.

Поцелуй был соленым от слез и дождя, сладким от любви, горьким от страха. Он был всем, что они были, и всем, чем могли бы быть.

Когда они разъединились, дождь внезапно прекратился. Как будто небо выплакало все свои слезы. Из-за туч выглянуло солнце, осветив мокрый мир золотистым светом. На небе появилась радуга - полная, яркая, перекинувшаяся через весь район.