Узоры прошлого - Наташа Айверс Страница 33

Старуха осторожно переложила один лист на мою ладонь, словно боялась, что он рассыплется.

— Один, — строго повторила она. — Больше не дам.

Я кивнула, улыбнувшись. В печи под хрустящий лук и грудинку этот крохотный лист придаст блюду особый дух.

Когда гречка с репой уварились в горшке, Марья вынула его ухватом. Мы добавили сверху запечённое мясо с луком и чесноком и вернули ненадолго в печь, чтобы каша мясным соком пропиталось. Запах пошёл густой, мясной, пряный — жареный лук с копчёным мясом и лаврушкой. Я невольно улыбнулась: праздник или нет, а обед обещал быть на славу.

Савелий первым прибежал, поводя носом. Разувшись в сенях, он бросился ко мне, коротко, но крепко обнял за талию, уже не стесняясь — и от этого внутри стало тепло. Затараторил, как они дрова рубили, как топор у Тимофея застрял в колоде… и закончил жалобным:

— Маменька, ну, когда ж обед? Во дворе так вкусно пахнет, мочи нет терпеть!

Я потрепала его по вихрастой голове:

— Ступай, скажи братьям, чтобы заканчивали и шли умываться.

Савелий, сияя, выскочил обратно во двор.

Когда все умылись, помолились и уселись за стол, в кухне воцарилось довольное молчание, прерываемое только стуком ложек, чавканьем и сопением.

— На славу справилась, Марьюшка, — похвалила я зардевшуюся девочку.

Иван ел с видимым аппетитом, и краем глаза посматривал на сестру, смутившуюся от похвалы. Мальчишки одобрительно промычали — мол, смачно вышло, — но куда больше были заняты кашей, старательно выуживая ложками кусочки мяса.

После трапезы и благодарственной молитвы, которая, признаться, прозвучала горячее обычного, младшие побежали умываться в сени под присмотром Марьи, а я повернулась к Ивану:

— Пойдём в столовую, потолкуем. Есть у меня к тебе дело.

Он кивнул серьёзно; весь подобрался, и взгляд его стал настороженным — словно он ждал этого разговора.