Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 345

Шелк, невольно сглотнув, предпочел промолчать.

— Затем царица подарила монарху вторую дочь, но с той дела обстояли много печальнее: прекрасная танцовщица, искусница в музыке, однако тоже девочка, причем подверженная припадкам безумия. Мы зовем ее Мольпой.

Из темноты донесся негромкий щелчок.

— Что, доктор, в саквояже нет ничего полезного? Естественно: мы ведь его осмотрели. Итак, продолжу. Третий ребенок их оказался мальчиком, но и он, подобно двум первым, в наследники не годился, так как родился слепым. Он стал тем самым Тартаром, к коему ты, патера, обращался с молитвой, красноречиво расписывая собственные заслуги. Ты свято веришь в его способность видеть без света, однако на самом деле он… слеп, незряч даже при свете дня. Я тебе еще не наскучил?

— Это как раз не страшно. Куда страшнее, что ты рискуешь навлечь на себя недовольство богов и подвергаешь серьезной опасности собственный дух.

Журавль во мраке сухо, саркастически хмыкнул.

— Ну что ж, продолжу в том же ключе. Вскоре Эхидна вновь понесла и выносила еще одного сына, мальчишку, в полной мере унаследовавшего от отца абсолютное, активное, на грани мании безразличие к физическим ощущениям других. Должно быть, тебе, патера, как и всем нам, знакомо изысканное наслаждение болью, причиняемой тем, кто нам не по сердцу? Так вот, он позволил себе поддаться его соблазну до такой степени, что позабыл все прочие радости, и еще малышом истребил ради забавы тысячи жизней. Ныне мы зовем его Иераксом, божеством смерти. Нужно ли продолжать? Далее у монаршей четы родилось еще трое детей, три девочки, но о них ты осведомлен не хуже моего. Фельксиопа со своими заклятьями, снадобьями и ядами, толстуха Фэа и Сфинга – сплав отцовского мужества с гнусным нравом мамаши… что и неудивительно: не развивая сих качеств, в подобной семейке не выживешь.

Шелк кашлянул:

— Не так давно ты, советник, высказывал намерение вернуть мой иглострел. Мне очень хотелось бы получить его обратно.

На сей раз жутковатое сияние окутало Лемура с головы до ног, замерцало даже сквозь рубашку и брюки.

— Смотри, – сказал советник и протянул вперед правую руку.

Под украшенным вышивкой атласным рукавом возникло, поползло от плеча к локтю, от локтя к запястью темное пятнышко, и вскоре на раскрытую ладонь Лемура выскользнул позолоченный иглострел Гиацинт.

— Пожалуйста.

— Как тебе это удалось? – полюбопытствовал Шелк.

— Благодаря тысячам микроскопических контуров в руках. Играя определенными мускулами, я могу создавать магнитное поле и смещать его куда захочу, по порядку напрягая одни мышцы и расслабляя другие. Смотри.

Иглострел Гиацинт пополз по ладони Лемура к запястью и исчез в рукаве.

— Стало быть, тебе хотелось бы получить его назад?

— Да, очень хотелось бы.

— А что скажешь ты, доктор Журавль? Твой я тебе уже отдал и собираюсь прибегнуть к твоим услугам. Согласен ли ты счесть иглострел полученной авансом платой за оные?

Сияние Лемура сделалось столь ярким, что Шелк сумел разглядеть сидящего на койке Журавля как раз в тот миг, когда он, вытащив из-за пояса иглострел, протянул оружие Лемуру.

— Если хочешь, возьми назад, только отдай Шелку тот, что забрал у него, и этого с меня хватит.

— Видишь ли, доктор Журавль уже пробовал в меня выстрелить, – с улыбкой на сияющем лице пояснил Лемур Шелку, – и сейчас весьма жестоко шутит над тобою, патера.