Новогодняя ночь для ледяного генерала - Кайра Бардо Страница 36

— Эта штука не причиняет тебе вреда? — спросил я, нахмурившись.

Женя проследила за моим взглядом, посмотрела на конструкцию с мешком, потом снова на меня. Что-то изменилось в её лице. Шок сменился пониманием, смешанным с новым, острым недоверием.

— Ты... ты не знаешь, что такое капельница?

Я медленно покачал головой.

— Нет. Твой мир очень странный, — признался я тихо, стараясь удержать голос ровным, хотя внутри всё сжалось в ледяной ком. — Я не понимаю, как работает большинство вещей здесь. Повозки, которые двигаются без лошадей. Свет, который горит без огня. Вода, которая течёт сама. Всё это... непонятно и ново для меня.

Она сжала переносицу свободной рукой, зажмурилась так сильно, что морщинки разбежались от уголков глаз.

— Господи... господи... это же невозможно... — пробормотала она себе под нос, голос дрожал на грани истерики. — Такого не бывает. Статуи не оживают. Это я... это у меня крыша поехала. От голода, от холода. Я сошла с ума, вот и всё.

Я стоял, не зная, что сказать, как объяснить так, чтобы она не испугалась.

Внутри начала подниматься паника, холодная и вязкая. Она не верит. Она думает, что сходит с ума. Сейчас она закричит, позовёт людей в белом, меня уведут, и я больше никогда её не увижу.

— Женя, — позвал я тихо, отчаянно.

Она не открывала глаз. Дышала прерывисто, грудь под одеялом вздымалась и опадала неровно.

— Может, я до сих пор сплю? — голос сорвался на всхлип. — Или это галлюцинация. Да. Галлюцинация от переохлаждения. Мозг умирающего человека видит странные вещи. Или я уже умерла? Это загробный мир?

— Нет. — Слово вырвалось резче, чем я хотел. Я опустился на одно колено у её кровати, так что наши глаза оказались на одном уровне. — Ты не умерла и не сошла с ума. Всё реально. Я реален.

Она убрала руку от лица, открыла глаза. В них читался страх и непонимание мира, который вдруг перестал подчиняться законам, в которые она верила всю жизнь.

— Тогда докажи, — прошептала она, и в голосе прозвучал вызов, смешанный с мольбой. — Докажи, что ты не плод моего больного воображения.

Я медленно протянул руку ладонью вверх, замирая в нескольких сантиметрах от неё.

— Коснись меня.

Женя долго смотрела на мою руку, будто боясь, что от ее прикосновения я исчезну, развеюсь как дым. Её пальцы дрожали, когда она медленно подняла руку. Замерла в миллиметре от моей кожи. Я видел, как она борется с собой — между желанием верить и страхом разочароваться.

Потом её пальцы опустились на мои.

Тепло её кожи обожгло меня острее, чем пламя костра. Живое, настоящее тепло. Я замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент.

Она медленно провела подушечками пальцев по моей ладони. Нащупала линии, бугорки старых мозолей от рукояти меча.

— Ты тёплый, — выдохнула она.

Я осторожно сомкнул ладонь, бережно обхватывая её руку, как самую хрупкую драгоценность в мире, и поднёс к губам.