Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 37

— Мой прекрасный повелитель, — сказал он, касаясь любом ковра, — Умоляю вас о милости. Я, ваш раб, счастлив быть у ваших ног днем и ночью…

— О, боги, Юнге! Говори уже, что ты хочешь, хватит паясничать, — ответил я, притворившись, что сержусь.

— Драгоценный повелитель, багрянородный любимец небес, я ваша ничтожная обезьяна прошу даровать милость.

— И какую же? — спросил я, сгорая от любопытства.

Мэлли, к тому моменту уже порядочно осоловевший, оживился и открыл один глаз.

— С трепетом уповая на милосердие вашего золотого сердца, прошу в дар двух женщин, — наконец, произнес Юнге свою просьбу.

— Только двух, — уточнил я, — Не мало ли? Может, возьмешь пять?

— Благодарю, мой ясноглазый повелитель. Двух будет достаточно, — твердо ответил наставник и поднял голову.

Согласно традиции все женщины, живущие во дворцах, принадлежат Саркани. Потому никто не мог прикоснуться к ним без моего разрешения. Наказание — смерть для мужчины, клеймо и заточение в башню для женщины. Дети, рожденные в таком нечестивом союзе, становились рабами Дворцов Лари, вечными узниками этого места. Я знал, что подобный приговор в последние годы исполнялся три или четыре раза. Это удивило и опечалило меня, потому что несчастные не спрашивали разрешения, а ведь я дал бы его без малейшего колебания.

В тот день я подробно расспросил Юнге о женщинах, которых он выбрал, просто из любопытства. Конечно же он мог получить все, что хотел. Он назвал имена двух придворных дам, которые были мне вовсе не знакомы, и уверил меня, что обе они желают вступить с ним в связь. На самом деле в этом не было ничего удивительного — наставник в свои двадцать пять лет был полон сил и хорош собой, не смотря на странную манеру обводить глаза сурьмой. Получив согласие, он тут же бесшумно исчез. Следующим утром Мэлли, подражая Юнге, бухнулся мне в ноги и попросил отдать ему молодую зарикханку, недавно присланную Лад-Могулом в подарок. Разумеется, я немедленно согласился, хотя его выбор меня озадачил. Во дворце тогда жили десятки красивых молодых женщин, но он выбрал странную дикарку с сотней черных косичек на голове, горбатым носом и ростом почти с него самого. Ее единственным достоинством было превосходное умение держаться в седле. Удивительно, но этого оказалось достаточно, чтобы Мэлли прожил с ней два или три года.

Так я остался на острове один, что меня вполне устраивало. Большую часть дня я лежал в тени, безуспешно пытался читать, лениво плавал в теплой воде, разглядывал девушек, изредка появляющихся на берегу, и практиковался в игре на флейте. Юнге считал, что мне обязательно надо заниматься музыкой. Играл я с удовольствием, но очень скверно, особенно в присутствии слушателей.

Солнце уже садилось, когда я увидел, как на берег вышли девушки из тех, что служат в покоях и в саду. Все они были похожи, в одинаковых платьях с вышитым драконом, стройные и красивые. Когда они вот так собирались вместе, смотреть на них было особенно приятно. Многих я знал по имени. Приглядевшись, понял, что среди них есть несколько новеньких, очевидно только недавно поступивших на службу. В то лето дворец переполняли красавицы, ума не приложу откуда их столько взялось. Девушки поклонились, а одна из них, я прежде не видел ее, помахала мне рукой. Я махнул в ответ и улыбнулся, подумав, что ей изрядно влетит за такую дерзость.