Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 39

— …Это невозможно. Мне такое не под силу, – сказала Кавасаки с обидой в голосе.

У меня бы тоже не получилось.

— И не надо себя заставлять. Но чтобы решиться на удар или что-то подобное, нужно хотя бы раз собрать все свое мужество, иначе так и останешься тряпкой.

Кавасаки вздрогнула. Ее лицо побледнело.

— Так что же мне делать?

— Не знаю. Что же тебе делать?

Кавасаки снова выглядела так, будто сейчас заплачет.

Я легко ткнул Ханасиро локтем. Та с раздражением почесала затылок.

— Я же не говорю, что все нужно решать насилием. Речь о том, насколько ты можешь следовать установленным для себя правилам. Их можно назвать и принципами, и убеждениями. Если будешь их придерживаться – станешь увереннее в себе, и вообще, это достойно уважения. Кавасаки, у тебя не было уверенности в себе, вот ты и цеплялась за этого грубияна, называя его своим парнем.

— Наверное, ты права…

— В таком случае тебе стоит попробовать создать свои правила. Неважно какие. Решила что-то – доведи до конца. Возможно, поначалу будет непросто, но так ты приблизишься к идеальной версии себя.

— Идеальной версии себя…

— Именно. В конечном счете ведь никто не знает, что на самом деле правильно, поэтому остается лишь следовать выбранному пути, пока сам не начнешь верить в его правильность.

Ханасиро с облегчением вздохнула и взглянула в окно.

— Дождь закончился.

Поскольку мы согласились остаться только из-за дождя, теперь, когда погода наладилась, мы с Ханасиро собрались уходить. Попрощавшись с Кавасаки и открыв входную дверь, мы оказались ослеплены яркими лучами заходящего солнца. Я невольно прищурился.

Когда мы вышли на наружную галерею и уже собирались спускаться по лестнице, сзади окликнули: «Эй, подождите!» Я обернулся и увидел, что Кавасаки в шлепанцах догоняет нас.

Подбежав к Ханасиро, Кавасаки вдруг засмущалась и начала теребить пальцы на уровне живота. На лице Ханасиро отразилось недоумение.

— …В чем дело?

— Ну… Как бы это сказать… Твои слова, честно, они меня очень задели. Ты словно прочитала мои мысли, попала в самое яблочко, и мне стало так стыдно за себя… Поэтому… я просто хотела попросить прощения. Я была неправа, – Кавасаки низко поклонилась.

У меня отвисла челюсть. Та самая Кавасаки, которая даже перед учителями толком не извинялась, теперь склонила голову перед обычной девчонкой. Должно быть, после разговора с Ханасиро в ней что-то изменилось.

— …Я не держу на тебя зла.

Ханасиро, видимо, тоже не ожидала услышать извинений и выглядела слегка смущенной.

— Ну, хорошо, если так… А, и еще, Тоно.

— Что?

— Держи, возвращаю.

Кавасаки вытащила из кармана три тысячи иен и сунула их мне в руки.

— Что это за деньги? Не помню, чтобы я давал тебе в долг…

— Это за все кофе и прочее, что ты за меня покупал. Точно не считала, так что, если не хватает, извини.

— Необязательно было возвращать.

— Обязательно для меня. Мне нужно поставить точку в этой истории. Так что бери.

«Точку, значит», – подумал я. Раз уж она настаивает, наверное, правильнее будет взять деньги.

— Ладно. Тогда спасибо, – я убрал их в карман.

На этот раз мы попрощались окончательно и покинули квартиру Кавасаки.

В тишине мы шли по улице, пахло землей, освеженной дождем. Повсюду на асфальте виднелись лужи. Большие и прозрачные, они, словно зеркала, ловили лучи закатного солнца, ослепляя своим блеском.