700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция - Алексей Хренов Страница 4

Alex Cox.

British Passport.

Внизу сухой строкой:

Commonwealth of Australia.

— Похож, с этого момента ты Алекс Кокс, — произнёс капитан, не глядя на Лёху. — В драке не перепутают. А в порту тебе шесть месяцев делать нечего.

Старпом тут же закрыл паспорт и убрал обратно в ящик. Щёлкнул замок.

Капитан развернул судовую роль. Карандаш пару секунд «думал» над строками, потом уверенно ткнул в одну из последних:

Alex Cox — Oiler.

— С марта прошлого года ты сюда завербовался, — капитан поправил круглые очки и прицелился пальцем в строку. — Теперь ты австралиец. Младший механик. Из Кунунурры.

Лёха аж поперхнулся:

— Откуда? Из какой конуры?

Тут уже стали ржать капитан со старпомом, попутно объясняя, что второй такой отдалённой деревни, даже не деревни, а полудикой станции скотоводов, нет во всей Австралии.

— Смотри, Кокс! Бумага тебя признала.

Старпом убрал судовую роль в планшет и посмотрел на Лёху так, будто проверял крепёж перед штормом.

— Можешь идти, Кокс. И помни, ты обязался отработать шесть месяцев, и тогда твой паспорт будет твоим. Будешь мудрить — просто выкину за борт, и паспорт, и Seaman’s Book, и все остальные документы снова станут свободными, — капитан со старпомом снова развеселились.

Лёха кивнул и вышел из рубки уже с чужой фамилией за спиной и со старым новым именем, которое ещё не успело лечь по фигуре.

— Эй вы, там! Зелёные засранцы! Вы там чего курите! Алекс Кокс из Конуры! Бл***ть, Хренов! Ты только наркотой из собачьей будки ещё не был! Когда-нибудь эти приколы кончатся? — возопил к небесам в полный голос наш герой, оказавшись на палубе.

Каждый заход в порт он смотрел на берег с тоской и буквально разрывался между данным словом отработать шесть месяцев — да, в результате адского торга стороны урезали осетра до шести месяцев — и желанием свалить. Но оказалось, советских представительств было ровно два на всю великую Азию.

В Китае и Токио!

В Шанхае — японцы, смотрели на каждого белого, как Ленин на мировую буржуазию. Гонконг — британцы, его посадят. Манила — американцы, по слухам, тоже, не сомневаясь, сначала делали «твой дом — тюрьма», а потом разбирались. Сингапур — опять британцы, туда нельзя. На Суматре — война всех против всех, там русскому не выжить. Австралия… Там тоже советских не было, но среди «шоколадок» в кочегарке ходили слухи, что там филиал рая на земле. Страусы, кенгуру и рай земной…

— Страусы, кенгуру и рай земной… — Тут Лёха не выдержал и аккуратно подкинул в сиятельную картину австралийского рая пару своих светлых мазков:

— Ага. Самая ядовитая змея в мире, самый злой паук, морские гадюки и синекольчатый осьминог с ядовитыми щупальцами на закуску.

— Иди отсюда, Кокс, не порть людям аппетит, — отмахнулись от него темнокожие дети пальм.

Лёха пожал плечами. Рай, как водится, у каждого в мечтах свой.

А до паспорта — как до Луны. Хотя, конечно, заманчиво… И советских пароходов как назло не попадалось. В конце концов можно было бы и вплавь пуститься.

Октябрь 1938 года. Каюта капитана парохода «Блю Баттерфляй», Юго-Восточная Азия.

Если бы любопытный читатель заглянул бы в каюту капитана тем же вечером он был бы удивлен разворачивающейся там сценой.

Капитан и старпом сидели друг напротив друга за узким столом. Между ними стояла полупустая бутылка и два стакана. Судно тихо дрожало, будто тоже прислушивалось к разговору.