Продавец игрушек - Влада Ольховская Страница 4

Но сегодня этому предстояло измениться. Он привычно разложил товар на своей ржавой обшарпанной тележке – и привычно остался в одиночестве. Люди, выбиравшие место для ночного отдыха, даже не смотрели в его сторону. А вот Даника заставила себя двинуться вперед.

Она не знала, как он отреагирует. Она очень, очень редко подходила вплотную к другим людям, и это никогда не приводило ни к чему хорошему. Но сегодня она готова была рискнуть, ведь если ей предстоит умереть ночью, чего вообще бояться?

Старик окинул ее злым мрачным взглядом, но… это был такой же мрачный взгляд, как и при разговорах с остальными людьми. Он, похоже, не видел в Данике ничего необычного! Не мог не знать, что к нему подошел ублюдок, все ведь очевидно, однако не считал это чем-то особенным. Приободренная таким началом, Даника объявила:

— Я бы хотела купить игрушку!

От волнения получилось громче, чем она планировала, и на них уже начали коситься другие беженцы. Однако старик не обратил на это внимания, он угрюмо уточнил:

— Что у тебя есть?

Она, смущенная непривычным вниманием, придавленная взглядами издалека и собственной участью, не смогла ответить. Она просто вывалила на прилавок все, что хранилось в ее потрепанном рюкзаке. Старик и глазом не моргнул, он просто передвинул пару предметов, взвесил в руке мешочек с мясом, покачал седой головой:

— Этого мало.

Такого Даника точно не ожидала. Может, и следовало бы… Она ведь понятия не имела, сколько стоят игрушки. Но она точно знала, что за всю долгую дорогу никто даже не подходил к старику, не то что покупал у него! Разве он не должен обрадоваться хоть какому-то вниманию?

Очевидно, нет. Серые глаза, тускло блестящие под кустистыми бровями, смотрели на нее, не моргая. Старик ждал.

— У меня больше ничего нет, – смутилась Даника.

— Я вижу. Почему ты отдаешь мне все? Как ты будешь жить дальше?

— Я не понимаю… Вам меня жалко или этого все-таки недостаточно?

Ей казалось, что старик пытается торговаться с ней, он сказал, что этого не хватит, чтобы проверить, есть ли у нее какой-нибудь тайник… Но он, похоже, верил ей. Так зачем же спрашивать? Пусть уже скажет, даст он ей игрушку или нет, и можно разойтись!

Ей хотелось огрызнуться, отказаться от ответа… А она просто не смогла. Даника чувствовала себя зверьком, который вдруг оказался на краю норы гигантского псевдо-червя. До падения осталась всего секунда, изменить уже ничего нельзя, и проще не раздумывать, поддаться моменту, делать то, что тебе говорят…

Она просто ответила на вопрос. Правду сказала – сил не осталось даже на ложь.

— Я не буду жить. Я скоро умру.

— Тогда зачем тебе игрушка?

— Чтобы умирать было не так страшно. Если у меня не хватает для оплаты, может… Вы могли бы одолжить ее мне? Вы заберете ее, когда я умру… Не думаю, что ее украдут те, кто меня убьет, и она не испортится, я обещаю!

От собственных слов мороз шел по коже, но остановиться Даника уже не могла, ей нужно было говорить, чтобы не сойти с ума от подступающего ужаса. Вся ее жизнь была похожа на странный психоделический сон, так стоило ли от смерти ожидать чего-то иного?

— Ты говоришь глупости, – отрезал старик. – Разве ты хочешь умереть?

— Не хочу, и я пыталась не умирать, но если у меня не осталось выбора… Пусть будет хотя бы так!