Продавец игрушек - Влада Ольховская Страница 5

— Как?

— Я отдам все, что накопила, вам, – пояснила Даника. – Это все равно отнимут… Так я лучше сама выберу, кому достанется то, что было моим! А игрушка им не нужна… И у меня такого никогда не было… И мало у кого есть… Я хочу, чтобы у меня было нечто особенное, такое, о чем другие только мечтают!

Слезы все-таки сорвались… Стоило догадаться, что она их не удержит. Даника ненавидела слезы – не потому, что плакать при всех было унизительно. Какое там, она ж из ублюдков, для них унижение – привычная реальность! Просто слезы жгли глаза, как кислотой, и приходилось часто моргать, чтобы не ослепнуть. Но… если ее смерть никто не будет оплакивать, почему бы не сделать это самой?

— Все равно не хватает, – заявил старик.

Даника имела полное право разгневаться, закричать, забрать все, что предложила ему… А она не хотела. Было такое чувство, будто ее выпотрошили прямо здесь, и внутри кружит лишь морозный воздух той зимы, когда она осталась совсем одна…

— Тогда забирайте просто так, – криво усмехнулась Даника. – Я пойду…

— Жди, – велел продавец игрушек. – Тебе почти хватило. Осталось совсем чуть-чуть. Добавишь – и я дам тебе то, что ты хочешь.

— Но я же сказала: у меня ничего нет! Вы думаете, мне есть что добавить?

— Расскажи мне, как ты стала ублюдком.

— Что?.. Я не понимаю… При чем здесь это?

— Это доплата, – невозмутимо пояснил старик.

— Но это же слова, они ничего не стоят… И я не хочу о таком вспоминать, не люблю, мне больно!

— Да. Поэтому твои слова – доплата.

И все-таки он безумен… Даника не знала, был старик таким с самого начала или его свела с ума бесконечная дорога. Нет, пожалуй, это произошло раньше, ведь лишь безумец отправился бы продавать игрушки с караваном беженцев.

Но для Даники это ничего не меняло. Он потребовал плату, которую она не могла изменить, могла только заплатить – или нет. Говорить не хотелось… Но ответить ему все равно оказалось проще, чем ждать гибели в одиночестве и тишине.

Она не родилась ублюдком. Бывало и такое – если кто-то из родителей уже был заражен или несчастье случалось с беременной женщиной. Но Данике повезло чуть больше, на свет она появилась здоровой… Везение длилось три года. Потом за ней не уследили, и она сбежала из убежища, оказалась на равнине, одной из тех, где спрятаться просто невозможно, даже когда видишь, как небо закрывает тяжелая громада облака…

— Кислотный дождь? – догадался продавец игрушек. В его взгляде по-прежнему не было и тени сочувствия, лишь легкий интерес.

— Да…

— Почему ты не умерла? Трехлетнего ребенка должно было растворить совсем без остатка.

Надо же, совсем не больно… Данике говорили такое и раньше, и каждый раз чужие слова хлестали сильно, так, что ей казалось: она вот-вот сломается. А сейчас она ничего не почувствовала. Может, это и называется смирением?

— Моя мать нашла меня, когда упали первые капли дождя.

— Успела оттащить в убежище?

— Стала моим убежищем.

Маленькая Даника шла по цветочному полю – открытому и ровному. Прекрасному. Создающему впечатление, что весь мир так же безупречен, в нем нет нужды прятаться. Она продвинулась слишком далеко, а туча двигалась слишком быстро. Мать, догнавшая ее в поле, наверняка распознала специфический рыже-багровый оттенок, присущий таким облакам, она знала, что сейчас произойдет… И она просто повалила Данику на землю и закрыла собой.