Продавец игрушек - Влада Ольховская Страница 6

— Она умерла, – сказал старик.

Вопросом это не было, но Даника все равно подтвердила:

— Да, она умерла. Но когда она растворилась, дождь еще не кончился, досталось и мне. Может, я бы тоже умерла там, но меня нашла бабушка. Она у меня травницей была… А еще наша семья считалась богатой. Мы смогли заплатить за лекарства, и в том городе, в котором мы тогда жили, был хороший доктор. Но потом город был уничтожен, и нам пришлось уйти.

Она тогда еще не понимала, какой обузой стала для своей семьи… Позже ей пришлось понять. Ее мать была здоровой молодой женщиной, способной работать. Но вот она погибла, и вместо нее осталась лишь изуродованная Даника – ублюдок, от которого все шарахаются. Папа не выдержал этого, ушел сразу, его она толком и не помнила. Бабушка и дедушка помогали ей, сколько могли, и лишь из-за их любви Даника не сдалась, когда все-таки осталась одна.

Она бы и теперь еще попробовала сражаться – если бы не взгляды, которые бросали на нее те люди, если бы не нападение падальщиков… Если бы не неизбежность ее смерти этой ночью.

Она знала, что продавец игрушек не пожалел ее. Никто никогда не жалел… Но он почему-то выглядел довольным.

— Хорошо, – кивнул он. – Ты можешь взять любую игрушку.

— Любую? – не поверила Даника. – Они стоят одинаково?

— Нет, они стоят по-разному. Но ты можешь взять любую.

Она поспешно вытерла слезы, перевела взгляд воспаленных глаз на прилавок – и лишь теперь смогла по-настоящему рассмотреть, какое сокровище оказалось прямо перед ней. Данике еще никогда не доводилось видеть ничего подобного! Когда-то бабушка показывала ей книжки прошлых лет, и там были изображены игрушки времени, которое было таким сытым и счастливым. Но и на их страницах не осталось ничего настолько совершенного.

Старик создавал маленькие чудеса. У него были обезьянки, способные играть на крошечных инструментах. Карусель, которая с нежной мелодией кружилась и переливалась разноцветными огнями. Даже дворец, в который можно было заглянуть через отверстие в крыше и увидеть десятки слившихся в танце пар. Осколок реальности, исчезнувшей навсегда…

Даника чувствовала, как сердце восторженно замирает перед чудесами, вдруг мелькнувшими в финале ее жизни. А от того, что одно чудо можно оставить себе, в груди разливалось приятное тепло. Она стояла у тележки дольше, чем требовалось, потому что здесь можно было на пару минут обмануть себя, поверить, что все не так уж плохо… Но вечер заканчивался, ночь дышала холодом, и Данике пришлось сделать выбор.

— Я хочу вот эту!

Старик, безразличный ко всему, даже к ее истории, наконец позволил себе легкое удивление:

— Эту? Она очень простая.

— Я знаю.

— Но ты берешь ее. Почему?

— Потому что ее можно обнимать, – пояснила Даника. – А я ведь ублюдок, нас никто никогда не обнимает.

Она не жаловалась ему, знала, что это бесполезно, да и не привыкла. Он хотел узнать причину, она эту причину назвала, вот и все. Старик, кажется, остался доволен.

Она забрала с его тележки маленького плюшевого медведя – серо-коричневого с белым животом, смешного и пухлого. Раскинувшего лапы так, будто он действительно хочет ее обнять. Разглядывающего ее любопытными глазками-бусинками, улыбающегося ей, словно она и не ублюдок даже, а маленькая девочка, которой совсем не обязательно умирать.