Ворона в гареме. Книга 1 - Коуко Сиракава Страница 40

Гу Сюань признался, что планировал убийство правителя, так как был подкуплен вдовствующей императрицей. В то же время схватили евнуха, который оклеветал и убил госпожу-«соловья» Бань. Тот тоже признался в связях со вдовствующей императрицей.

И после тщательного расследования в судебном приказе вдовствующую императрицу приговорили к казни.

Шоусюэ, почувствовав чье-то присутствие, подняла голову. Открылась дверь, одновременно с этим взлетела Синсин. Она налетела на Вэй Цина, но тот с легкостью схватил чудесную птицу за шею. Вслед за ним вошел Гаоцзюнь. Шоусюэ наблюдала за этим с постели, из-за шелковых занавесей. Гаоцзюнь, подойдя к балдахину, приказал Вэй Цину:

— Отпусти птицу. – И приподнял занавеси.

Шоусюэ пристально посмотрела на него:

— Я не давала дозволения входить.

— Тогда запирай двери.

— Что сегодня? Снова дело?

Не обращая внимания на суровые речи Шоусюэ, Гаоцзюнь оглядел комнату и остановил взгляд на курильнице, которая стояла на шкафчике.

— Я еще во время первого посещения заметил, что в этой комнате очень сильный аромат, – это для того, чтобы скрыть запах краски для волос?

Шоусюэ нахмурилась. Он пришел, чтобы сообщить об этом?

— Уходи!

Девушка протянула руку к пиону в волосах, но Гаоцзюнь спокойно остановил ее:

— Подожди. Ты помогла мне. И я решил, что должен вознаградить тебя, поэтому принес кое-что.

— Вознаградить? В деньгах у меня нужды нет.

Гаоцзюнь без предупреждения вошел за занавеси и встал перед Шоусюэ. Она чуть подалась назад.

— Что это?

Гаоцзюнь сунул руку за пазуху и положил на колени девушки парчовый мешочек. «Грубиян», – подумала она, но мешочек раскрыла. Там лежали сушеные финики.

— Не скуповато для награды? – Такие мелочи дают детям в уплату за мелкую работу.

— Это только что пришло мне в голову, а под рукой больше ничего не оказалось. Официальную награду вместе с записью я подготовлю позже.

— Пышных почестей мне тоже не надобно. Этого достаточно. – И Шоусюэ, взяв финик, отправила его в рот.

Стоило раскусить – и во рту растеклась своеобразная сладость.

Гаоцзюнь сел на постель. Шоусюэ чуть отодвинулась: «Зачем он здесь уселся?»

— Сегодня все закончилось, – тихонько пробормотал он.

Девушка хотела переспросить, но поняла. Это был день казни вдовствующей императрицы… Взор Гаоцзюня устремился вдаль. Император выглядел усталым.

— Я все это время хотел ее казнить, – проронил он. Будто кусок глины рухнул со стены. – Эта женщина убила мою мать, моего друга. Жестоко, словно обрывала крылья насекомым.

— Друга? – Про мать Шоусюэ слышала, а вот об этом речь зашла впервые.

— Но я решил, что не буду убивать ее из ненависти. Буду судить ее по закону и казню. Не буду совершать подлостей. Я ведь не такой, как она… Поэтому я очень обрадовался, когда понял, что могу найти доказательства. Понял, что теперь смогу с ней расправиться.

Гаоцзюнь откинулся назад и улегся на подушки. Шоусюэ хотела сделать ему замечание – как можно укладываться на чужой постели? Но Гаоцзюнь, видимо, был совершенно измотан, даже закрыл глаза. И девушка решила воздержаться от упреков.

— Да только невозможно убить человека справедливо, – пробормотал он и чуть приподнял веки. – Осталось лишь сожаление о том, что я не смог никого спасти. Я просто все это время утешал себя страстным желанием разделаться с этой женщиной.