Змееловы из Парансана - Ася Фуллер Страница 40

Капитан Синь, произнес про себя Риви. Тот самый искусный змеелов, отказавшийся делиться ядом.

— Давайте шутника в лазарет. – Синь махнул рукой. – Поторопитесь, метель начинается.

Ким потащил Риви через кривые переулки к красному домику, крыша которого, казалось, могла подломиться под кучей снега.

— Акира, почему ты здесь? – Капитан Синь взял Фрост за локоть.

— Моему лейтенанту нужен шэньский топор, – ответила она и убрала руку.

«Моему лейтенанту». При этих словах холод и боль отступили, и Риви стало немного теплее. Что имела в виду Фрост, он, конечно, понимал – лейтенанту моего погранотряда, не более.

Мысли о капитане становились навязчивыми, и Риви гнал их как мог. Ты не за этим приехал, говорил он себе, но внутренний голос издевательски спорил со здравым смыслом, повторяя нараспев: «За этим, за этим». Ничего не помогало, даже воспоминание, как Фрост неприятно было касаться его руки. Может, раньше, еще не потеряв пальцы и глаз, он бы решился. А может, и нет. Риви удивлял женщин историями об убитых змеях, но разве Акиру Фрост впечатлят подобные байки?

Ким пронес Риви через распашные двери и бережно положил на циновку лицом вниз. Пахнуло мокрым деревянным полом, и в ладонь вонзилась щепка. Лежать было жестко.

— Дела, дела, – цокнули над ухом. – Раздевайте уже, у него вся одежда в крови.

Ким бесцеремонно стащил с Риви сапоги с носками, окровавленный ханбок, рубашку и даже трусы. Риви не сопротивлялся и не проронил ни звука – руки и ноги висели плетьми. В нос ударил едкий травяной запах, голой спины коснулась мокрая тряпка, и тело от пяток до макушки прожгло. Риви поднял голову – на него смотрели глаза пожилого врача.

— Попало бы по затылку – был бы мертвый уже. А так заживет как на козле. Ночь только пожарит, потерпи.

Вонючая тряпка снова опустилась на спину.

Ким подхватил голого Риви и понес в крохотную полутемную комнату.

На щербатых глиняных стенах мелькали тени. Под треугольной крышей, в центре, будто статуя пророка, стояла большая деревянная бочка, из которой валил пар. Ким взял Риви на руки и опустил в бочку, как младенца. Вложил ему в ладонь кусок мыла, пахнущий жасмином.

От горячей воды пальцы сморщились, а спину начало печь.

— Крикните, когда вытащить, лейтенант Риви. – Ким похлопал по бочке и вышел.

Риви зацепился за край и занырнул в воду с головой. Боль то утихала, то разгоралась снова – змеятина проникала под кожу тысячами иголок. На виски что-то давило.

Из бочки Риви кое-как вылез сам. Вытер голову тканевым полотенцем в пионах, надел заботливо оставленный в углу черный ханьфу, широченные трусы и теплые сапоги, которые оказались впору.

— А вот вам уже и полегче, лейтенант Риви. – В дверном проеме появилось радостное лицо Кима. – Давайте-ка на спину и идемте спать.

— Сам дойду, лейтенант Ким, – пробурчал Риви, испытывая смесь стыда и благодарности.

Они вышли на белую улицу. Дома за заборами погрузились в зимний сон: ставни плотно закрыты, на крышах с углами, загнутыми кверху, – плотные шапки снега. Ветер поскуливал и таскал по земле сорванные бумажные фонарики.

Ким повел Риви прямо, потом свернул направо, к забору из длинных, идеально ровных брусьев. Открыл калитку, пропуская в заметенный снегом двор. Под кучами угадывались очертания маленького фонтана. Внутри оказалось три дома: один в центре и два по бокам.