Опер КГБ СССР. Объект "Атом" - Дмитрий Штиль Страница 41

Андропов оторвался от бумаг. Он молчал. Пауза затягивалась. Это была профессиональная пауза — инструмент давления, работающий лучше любого крика. Наконец, он посмотрел на Серова. Глаза без очков казались беззащитными и усталыми, но взгляд оставался рентгеновским.

— Вы полагаете, это победа, товарищ майор?

Голос был тихим. Интеллигентным. Без металла. Но именно от этого спокойного, почти профессорского тона по спине пополз холод. Серов вытянулся, пытаясь соответствовать вертикали власти.

— Товарищ Председатель, агент ликвидирован. Угроза объекту «Атом» и членам семьи устранена…

Андропов поднял руку. Легкий, брезгливый жест, остановивший поток оправданий, как шлагбаум.

— Оставьте митинговую риторику для политзанятий. Давайте оперировать фактами. Что мы имеем в сухом остатке? — Андропов коснулся пальцем верхней папки. — У вас на руках труп. Безымянный. Документов нет. Личность не подтверждена.

Он сделал паузу, давая словам упасть весомо, как камни в колодец.

— Мы потеряли источник информации. Мы не знаем заказчика. Мы не знаем каналы связи, явки, пароли. Мы не знаем ничего. И самое главное…

Андропов подался вперед. Свет лампы отразился в его очках.

— Мы потеряли политический аргумент.

Он говорил так, будто читал лекцию в Высшей школе КГБ.

— Живой сотрудник ЦРУ, взятый с поличным при покушении на советского ребенка в московской больнице — это скандал планетарного масштаба. Это обменный фонд. Это рычаг давления на администрацию Рейгана. Это козырь в Большой Игре.

Он откинулся на спинку кресла, и кожа скрипнула.

— Мертвый человек с ампулой цианида во рту — это просто «несчастный случай». Медицинская ошибка. Статистика. Пыль. Вы принесли мне пыль, товарищ майор, а я ждал аргументов.

Серов сжал челюсти. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Юрий Владимирович, — сказал он твердо, глядя поверх головы Председателя. — Фактор времени. Информация была получена за сорок минут до контакта. Мы физически не успевали задействовать протокол. Группа захвата не успела бы…

Андропов посмотрел на него с грустью учителя, чей любимый ученик провалил экзамен по высшей математике.

— Группа «А», — произнес он тихо. — Они бы сработали тоньше. Они умеют брать живыми даже тех, кто очень хочет умереть. Это их профессия.

Тишина снова заполнила кабинет.

— А вы… вы решили сыграть в ковбоев. Самодеятельность, граничащая с авантюризмом. Это не уровень Комитета государственной безопасности.

Я стоял молча. Смотрел на узор ковра. Мне хотелось возразить. Сказать, что «Альфа» ехала бы с базы минимум сорок минут. Что светофоры, что согласование приказа. Но я молчал. Потому что Андропов был прав. Как профессионал из двадцать первого века, как офицер, знающий цену информации, я понимал его логику.

«Мертвый враг — это просто кусок мяса. Живой враг — это рычаг. Мы выиграли тактический бой в палате №4. Но стратегически мы проиграли партию. Мы не вскрыли сеть».

Мои эмоции — желание спасти себя-маленького любой ценой — подвели операцию. Мы сработали грубо. Как пехота. И эту горькую пилюлю пришлось проглотить.

Андропов вдруг закрыл папку. Резкий хлопок картонной обложки прозвучал как выстрел в тире. Аудиенция перешла в следующую фазу. Лицо Председателя изменилось. Исчезла учительская усталость, вернулась жесткость государственного деятеля.