Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Ханевская Страница 42

Отец первым нарушает тишину. Голос у него низкий и жесткий, какого я никогда еще не слышала.

— Вы пытались влезть в сознание моей дочери. Поясните.

Даррен даже не моргает. Никакого раскаяния или попыток оправдаться. Он будто заранее готов к этому разговору, хотя я уверена, что существенно изменила его планы на эту ночь.

— Я делал то, что требуется в сложившейся ситуации, — произносит он, неторопливо проходя к рабочему столу и усаживаясь в свое кресло. — Удивлен, что вы так реагируете, учитывая… особенность вашей дочери.

Мышцы на лице отца едва заметно дергаются. Он переводит мрачный взгляд на меня.

— Лили, что он имеет в виду? Это то самое «важное», о чем ты нам не сказала?

Холод ползет по спине. Я судорожно сглатываю.

— Папа… я все объясню, обещаю, но… — смотрю умоляюще. — Давай поговорим об этом позже, наедине.

Даррен жестко обрывает, не оставляя пространства для возражений:

— Учитывая, что это напрямую касается и меня — разговор будет здесь. Сейчас.

Мой взгляд устремляется к нему.

— Прошу… Вы же знаете, как мне больно об этом…

Я даже не успеваю договорить.

— Вашей дочери есть что скрывать, — произносит он, глядя прямо на отца. — Она вернулась из будущего. Из того времени, где умерла.

Почва уходит из-под ног.

С одной стороны, я даже рада, что не сама произнесла эти слова, что он избавил меня от необходимости здесь и сейчас повторять рассказ о насилии. А с другой — Даррен совершенно не заботится о том, как помягче донести новость моему папе.

Тот бледнеет, словно кто-то мгновенно высасывает из него жизнь. В его глазах зарождается настоящий живой страх.

За меня.

Я не выдерживаю и опускаю голову.

Даррен продолжает — ровно, методично, почти удовлетворенно, будто каждое слово расставляет нужные ему фигуры на доске:

— Вы спросите, какое я имею к этому отношение? — он делает паузу, и расслабленно откидывается на спинку. — Мне было передано пророчество. В нем говорится: я погибну от руки Лилиан Грайс.

Отец делает резкий вдох и сжимает кулаки.

Снова смотрит на меня, и в его глазах отчетливо читается: что с тобой случилось? Кто посмел… что все это значит?

Даррен же будто не замечает нарастающего напряжения. Он продолжает твердо и безэмоционально, словно каждым словом выносит приговор:

— Так вот. Мне важно знать все о том, что произошло с вашей дочерью в ее будущем. Все подробности. До мельчайших, — его голос понижается, леденеет. — Мне нужно убедиться, что… я не причастен к ее убийству.

Я вся сжимаюсь, словно меня ударили. Отец резко делает шаг вперед, опираясь руками на стол ректора — нависает, как рассвирепевший зверь:

— Если вы хоть пальцем тронете мою дочь…

Даррен поднимает на него взгляд — спокойный, но такой темный, что воздух в кабинете густеет и потрескивает.

— Мы все здесь заинтересованы разобраться, — произносит он тихо. — Если вы не будете мешать, я сделаю все максимально быстро. И найду решение, при котором никто не пострадает.

В какой-то момент я перестаю слышать их голоса. Все звуки меркнут, становится трудно дышать.

Пророчество о том,что он погибнет от моей руки. Если и в том времени он услышал то же самое…

Если испугался.

Если подумал, что я — враг, угроза его жизни…

Тогда все складывается ужасающим, чудовищным образом логично.

Он действительно мог заказать убийц. Мой Даррен.