Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона - Юлия Ханевская Страница 43

Тот, которого я любила. Тот, который целовал меня и обещал всю жизнь носить на руках.

Теперь это не просто жестокие слова насильников или моя догадка, теперь у Даррена есть весомая причина так поступить.

Я смотрю на ректора и не могу объединить два образа в одного мужчину.

Нет.

Нет, нет, нет.

Я едва удерживаюсь, чтобы не покачать головой, как ребенок, отгоняющий страшную сказку.

Он бы мне сказал. Пришел бы ко мне, объяснил, предупредил.

Мы бы поговорили и вместе нашли выход.

Он бы не стал… Я знаю его.

Знала.

Но… что, если нет?

Что если то время было таким же, как это, просто я закрывала глаза, не хотела многого замечать?

Шторм тогда мог быть, просто мы с друзьями спали. Даррен мог заниматься делом о драконе, вызывающим бури — зачем мне было следить за этим?

Он мог находиться на озере во время моего отдыха, просто я не видела. Если бы мы столкнулись тогда — метка тоже появилась бы раньше.

И… пророчество.

Если оно существовало тогда, он мог скрыть его.

О, Силы…

Я чувствую, как внутри все холодеет до ломоты.

Я была такая беззаботная! Такая уверенная и слепая.

Сейчас я вижу все иначе.

Замечаю угрозы, зацепки, намеки, которые когда-то пропускала мимо, смеясь и мечтая.

Может… то прошлое, которое я помню — лишь иллюзия, созданная моей же наивностью?

И самое страшное, я не знаю, на что теперь способен тот, кто стоит передо мной.

Даррен будто чувствует мои мысли.

Он подается вперед, сжимая пальцами кромку стола.

— Я намерен установить истину, — произносит холодно. — Каковы бы ни были последствия.

Его уверенность давит сильнее, чем любая магия.

Он смотрит на отца — не сверху вниз, нет, ведь он не возвышается, а все еще сидит.

Но ощущение такое, будто именно он здесь царь и бог, он руководит ситуацией, а не кто-либо еще.

Отец отвечает не сразу. Его голос — низкий, хрипловатый:

— И, конечно, вам для этого нужно влезть в ее мозги? Повторюсь: я не позволю давить на мою дочь. И плевать мне на пророчества.

Даррен даже глазом не моргнул.

— Тогда, — произносит он слишком мягко, — помогите мне. Исследуйте ее память сами.

Я судорожно выдыхаю, бегая взглядом с одного на другого. Вижу, как на скулах папы играют желваки. Даррен же остается невыносимо, раздражающе спокоен.

— Избавьте нас от лишних конфликтов, мистер Грайс. Она — ключ, к разгадке и спасению нас обоих. Неужели вы не понимаете?

Он говорит это так, будто уже решил все за нас обоих.

Будто знает, что выбора ни у меня, ни у папы нет.

Отец не двигается, но в его выражении лица прослеживается стальная решимость. Я чувствую, как меня обдает волной тепла: он не отступит.

— Господин ректор, — голос папы кажется спокойным, но в каждом его звуке сквозит напряжение. — Вы не поняли? Повторяю: я не позволю давить на Лилиан.

Он делает паузу и вдруг добавляет:

— Скажите, который сейчас час?

Даррен едва заметно хмурится. Ему явно не нравится тон.

— Позднее время не имеет значения, — отвечает он сухо.

— Вот как раз имеет. Почему посреди ночи адептка находится в вашем кабинете, а не в своей постели? Почему вы вообще вызвали ее в первый же день после прибытия в академию? Разве она уже успела нарушить какие-то правила?

Я замираю.

Это звучит… разумно.

И страшно — ведь папа сейчас спорит с драконом.

Даррен медленно встает. Он выше своего оппонента примерно на голову — как и любой дракон в сравнении с человеком, но тут помимо роста играет важную роль магия. Она буквально окутывает его невидимым плащом, вызывая трепет у каждого, кто окажется рядом.