Подарок - Наталья Буланова Страница 44

Я всегда ценила в людях поступки, а не слова. И сейчас я должна сказать правду.

— Егор, я должна тебе кое в чем признаться.

— Про сестру я знаю. Разберемся с вашими отношениями, не переживай.

Значит, уже в курсе вчерашнего. Хорошо.

— Знаешь, у нас долго не получалось с тобой встретиться и поговорить по поводу ситуации с магазином, поэтому нам пришлось осаждать твой офис… — начинаю я.

— Знаю.

— И всячески искать способы с тобой поговорить.

Егор протягивает ко мне руки, чтобы обнять за талию, и я делаю шаг назад.

— Но я же не знал, что это моя истинная пара пожаловала.

Опять эта истинная пара. Я не выдерживаю и опускаю глаза, снова собираясь с мыслями.

— Вот как раз по этому поводу я и хочу тебе кое-что сказать.

Егор сначала пытливо смотрит мне в лицо, а потом его губы медленно растягиваются в улыбке.

— Узнала-таки? — спрашивает он.

Узнала о чем? Он думает, что проценты подделала не я? Знает?

Егор берет мою руку, сплетает наши пальцы в замок и спрашивает:

— Беспокоишься из-за своего друга? Этого Эдика?

Что это значит? Он все узнал?

— Ты знаешь?

— Конечно. Не переживай, жить будет.

Жить будет?

Эдик что, к нему пришел и все рассказал первым?

— Что ты с ним сделал?

— Ребята его немного помяли за длинный нос. Сунулся куда не просят. Но вроде парень умный, должен все быстро понять. Ты тоже по этому поводу?

У меня горло пересыхает от нервов и этих междустрочий.

— Да.

— Для тебя у меня, конечно, другой ответ. Но раз эта тема тебя беспокоит, поехали. Лучше времени не будет.

— Куда?

— Покажу кое-что.

Я совершенно ничего не понимаю. Почему у меня ощущение, что мы говорим о разных вещах? Или он хочет показать мне что-то насчет «Доборотня»?

Какой-то он слишком спокойный для новостей. Хотя по поводу сестры он тоже не вспылил. Может, я преувеличиваю степень значимости этих процентов и я ему реально нравлюсь? Поэтому он так уравновешен?

Мы подходим к мотоциклу, припаркованному неподалеку. Егор берет шлем и протягивает мне.

— Это твой? — Я смотрю на железного монстра.

— Боишься?

— Я ездила один раз. Мне не очень понравилось.

— С кем-то или одна?

— С Эдом. Мы тогда чуть в аварию на серпантине не попали.

Егор ведет челюстью, перекидывает ногу через мотоцикл и садится.

— Прыгай. Со мной можешь ничего не бояться.

Эти слова нокаутируют мой страх. Я надеваю шлем и сажусь за спину Егора, обнимаю его и прижимаюсь к его спине.

— Нужно было раньше тебя покатать, — говорит он и резко трогается с места.

Я визжу от неожиданности и вцепляюсь в него крепче. Сначала зажмуриваю глаза, а потом потихоньку открываю их, понимая, что мы едем по знакомым улицам города, но это ощущается совсем по-иному.

Егор кладет свою руку на мою, которая обхватила его живот. Сжимает ее.

— Держи руль! — кричу я.

Он смеется.

Мы так быстро выезжаем из города, что я не успеваю ни о чем подумать. Водитель из Егора просто отличный, но рисковый. Он водит так же, как принимает решения, — быстро, нестандартно, часто против правил, обгоняя других.

Мы едем по серпантину, сворачиваем на горную дорогу к вершине, и вот тут я напрягаюсь.

Зачем мы туда? Все-таки все это спокойствие было показным? Зачем тогда ремонтировать цветочные?

Мы останавливаемся в месте, где вокруг полно деревьев и зарослей ежевики. И ни души, кроме нас.