Подарок - Наталья Буланова Страница 45

— Вот тут нас никто не побеспокоит, — говорит Егор, слезая с мотоцикла.

Он снимает с меня шлем, улыбается.

— Только пообещай мне кое-что. — Егор берет меня за руку.

— Что?

— Сильно не пугаться.

Он что, привез меня туда, где подвесил на дереве Эда? И меня сейчас туда же?

Егор видит, что я нервничаю лишь сильнее, и сжимает руку:

— Кого ты видишь перед собой?

— Е-егора Руданского, — говорю я, сглатывая ком в горле.

Может, у богатых совсем другой уровень разборок? Помахать перед носом самым желанным, потом показать друга на краю гибели и подвести тебя туда же со спокойной улыбкой?

— Видишь, я из плоти и крови, — говорит он. — Говорю, живу, дышу как обычные люди.

Я бы с этим поспорила. Так, как живет Егор, не живет почти никто из города. Да что города? Края!

— Я сплю как человек. Ем как человек. Но вот люблю как зверь.

Ох. Вот мы и подошли к угрозам.

— Обещай не убегать, посмотреть до конца. Потом мы поговорим.

У меня такое ощущение, что я сейчас в обморок грохнусь. Даже пятна перед глазами поплыли, а в ушах шумит от нервов.

Но я все равно киваю, потому что Егор ждет моей реакции.

— Хорошо, — говорит он и начинает расстегивать рубашку.

Что происходит?

Еще на верхних пуговицах я зависаю над открывающимся рельефом мышц, а когда он полностью расстегивает рубашку и распахивает ее, из горла вырывается восхищенный «ох».

Вот это тело! Сколько же часов в день он в зале проводит, чтобы такого добиться?

Егор быстро скидывает рубашку, кладет на сиденье мотоцикла. Я не успеваю воскликнуть, как он берется за ремень брюк, стягивает их и вылезает из обуви.

— Что ты…

И тут воздух словно рябит, как при испорченном изображении. Я даже глаза протираю, боясь, что дело в испортившемся зрении.

А когда я их открываю, передо мной стоит огромный темно-серый волк.