Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 44

Но я не остановился. Даже не замедлился.

Я не останавливался, пока…

Что-то ударило меня в бок и повалило на землю. Я упал, примяв траву. Девушка била меня, пыталась выбраться из моей хватки, а я переводил дыхание.

Я скривился – бедро отозвалось болью – и постарался подняться на ноги. Что-то размытое, золотое и пятнистое прыгнуло мне на спину.

Теплый вес его прижал меня к земле, когти пронзили кожу. Знакомый предупреждающий рык хищника и ровное дыхание, от которых мурашки побежали по спине.

Я замер. Зверь склонил голову – его жесткие усы щекотали мне шею. Дыхание горячило кожу – животное фыркнуло мне прямо в ухо.

— Син… не надо.

Девушка подошла поближе, припадая на одну ногу из-за падения. Я увидел ее голые ноги – она нагнулась и дотронулась до прижавшего меня зверя.

— Дай ему встать.

Животное снова рыкнуло, а его когти сильнее впились в спину.

— Прошу… – девушка зашептала. – Отпусти его. Нам нужно вернуться к Ние и Гият.

Она резко выдохнула и перешла на язык, который я не знал. На язык, на котором она говорила, когда мы впервые встретились.

Первое предложение прозвучало для меня как какофония звуков, но второе… что-то вдруг случилось.

Тон его соскользнул и изменился, переплел форму, зазмеился. И стал звучать вдруг как что-то понятное.

Я не знал, как это произошло.

Да меня это и не волновало.

Важным оставалось лишь то, что теперь я понимал ее полностью, и предложения ее больше не звучали как нечто пустое.

— Он такой же, как я, Син. Он не помнит, кто он и откуда пришел. Так что отпусти его. Пусть возвращается к своей семье. А мы вернемся к своей.

Девушка ошибалась. У меня не было своей семьи.

У меня была стая, которая не дала мне умереть.

Стая, которая подарила мне покой, когда я готовился к смерти.

Но они не смогли изгнать из меня желание. Ту пустоту, что вгрызалась в меня, которая исчезла лишь в тот момент, когда я нашел эту девушку.

Я сделал вдох сквозь боль от впивающихся в спину когтей и прорычал на языке, на котором говорила девушка:

— Моя семья – это ты. Неважно, как сильно ты пытаешься убедить меня в обратном.

Я не решился поднять на нее взгляд и остался лежать на животе, пока зверь дышал мне в затылок.

Девушка втянула ртом воздух.

— Т-ты теперь тоже говоришь на пламенийском? Я думала, ты не понимаешь…

— Я и не понимал.

— Тогда как?..

— Так же как ты вдруг стала понимать мой язык, я начал понимать твой, – я замер, когда зверь яростно зарычал. – Чем больше ты говорила, тем лучше я начинал тебя понимать. Теперь этот язык знаком мне так же хорошо, как и тот, другой, на котором мы говорили.

Между нами повисла тишина. А потом девушка прошептала:

— В этом нет никакого смысла.

Ни в чем не было смысла с тех пор, как я очнулся ни с чем и провел вечность, силясь найти потерянное.

Но она была тем, что я потерял.

Я был в этом уверен.

— Я не оставлю тебя здесь, – произнес я. – Ты должна пойти со мной.

Она не ответила, и в груди начала разгораться надежда.

Девушка прошла в одну сторону, потому в другую – я видел лишь ее босые ноги. Наконец она исчезла из поля моего зрения. Голос ее прозвучал словно команда.

— Син. Отпусти его!

Зверь зарычал, но убрал когти. Со злобным шипением он ловко спрыгнул с моей спины, дав возможность сделать глубокий вдох.

Я подождал несколько мгновений, а потом встал на четвереньки.