Не женщина - загадка! - Яна Ясная,Светлана Нарватова Страница 44

Я выбралась, пристроила на капот рабочий рюкзак и огляделась уже наживую, чувствуя, что снова в поле. И снова, как в первый раз, меня разбирают предвкушение и азарт. И будто опять где-то за плечом стоит дедушка, сосредоточенный, надежный: он приехал учить внучку быть полевым ученым. Быть археологом. И опять где-то (в моей памяти, но словно здесь и сейчас) хехекает бабушка, подкалывая нас с дедом: “Вас сейчас друг от друга не отличишь, оба — чисто гончие, хвосты не стучат по бокам только потому, что в процессе эволюции отвалились!”.

Пока Зак, стоя со мной плечом к плечу, переживал за мою тонкую душевную организацию, которую могли непоправимо травмировать городские трущобы, я зарылась в укладку, доставая самое необходимое, то, что разложу по кармашкам пояса для инструментов.

Это, конечно, не настоящий полевой выход, так что понадобится немного. Самыми необходимыми мне виделись перчатки: не голыми же руками здесь ковыряться? Что ещё? Складной нож, шпатель — нет, два шпателя! — щетка, рулетка (рулетку в карман), лупа.

Так, фонарик не забыть!

Вот фонарик я как раз и нашла. Вынырнула, щелкнула кнопкой, проверяя, исправен ли. Погасила тонкий белый луч и повернулась к Заку:

— Кто снимает, ты или я?

Зак, который явно предпочел бы снимать другое и в более подходящем для этого месте, вроде моей спальни, хмуро постановил:

— Ты. Я бы предпочел иметь руки свободными.

Я кивнула: для монтировки. Разумно.

Появление местной шпаны я определила по Морелли: по тому, как он напрягся, изменил положение тела и сделал вроде бы небольшой шаг, но так, что оказался между мной и ними.

В принципе, глупо было мечтать, что нам удастся обернуться туда-обратно и не встретиться с местными: плохая репутация сама собой не возникает.

Я оглянулась: так и есть. Стая.

Ну… так себе стая. Стайка.

Все темнокожие, все парни.

Пара здоровых лбов в окружении подростков помладше. Самое поганое сочетание: крупная стая могла бы и не счесть парочку белых на раздолбанной тачке интересной добычей. Шушера постарше тоже скорее всего прошла бы мимо, ограничившись парой-тройкой угроз и изъявлением почтения к ним с нашей стороны.

А эти привяжутся точно: им и авторитет среди местных нарабатывать надо, и бурлящие гормоны требуют самоутверждения и доказательств собственной крутости…

Косой взгляд на Зака показал, что с моими выкладками он согласен, и ему для этого даже не нужно их слышать: у него свои такие же. Внешняя расслабленность и лицо спокойное-спокойное, но поза при этом такая, когда правой руке понадобится совсем немного, чтобы предъявить гостям стальной аргумент.

Ситуация зависла в шатком равновесии, когда стороны принюхиваются друг к другу, решая, стоит ли связываться, и оценивая шансы, свои и противника.

Хрупкий момент, который не может тянуться вечно и неизбежно рухнет…

И я обрушила его сама:

— Эй, парни! — повернувшись, я обвела их взглядом а-ля “бабуля Дебора Уайт сейчас будет нести дичь студентам, а кто не отделит зерна от троллинга, будет иметь незачет и семестр осмеяния”. — Это здесь мужика убили и член отрезали?

По компании подростков будто прошла волна: еще не выбрасывая их из боевого режима, но уже сбивая с толку.

Предводитель — рослый, сутулый, губастый, с показательно наглым взглядом — ответил не сразу. Перекинул для начала из руки в руку четки с большим крестом на них. Окинул меня “я невозможно крут и всё умею” взглядом. И только потом, демонстративно растягивая слова, с ленцой откликнулся: