Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 45

Ромчик аж привстал.

— Засовный слог. – Варма снова взялась за спицы.

Марфа погрозила пальцем.

— Ай-яй-яй, не забегай вперед. Теперь придется объяснять, а я даже не рассказала о наших планах на утро.

— Что угодно, если не придется опять бегать от стражи. – Сауле сомневалась, что завтра вообще сможет натянуть протез на распухшую ногу.

Марфа хохотнула.

— Уж до пристани я тебя донесу. – И она подмигнула. Из горла Сауле вырвался предательский звук – что-то между писком и всхлипом. Колода карт, а именно ее Марфа вытащила из торбы, заплясала в ловких пальцах как ни в чем не бывало.

— Вы хотели объяснить прослог, – устало напомнил Ромчик.

— Ах да. – Карта взлетела, зажатая между средним и указательным. Шестерка пик. Убедившись, что зрители как следует рассмотрели ее, Марфа потянулась к Сауле. – Подуй.

В следующий момент произошло две вещи: Сауле смущенно дунула в сторону карты, и Марфа рукой в перчатке потянулась к своему глазу. Даже не скривившись, она выдернула несколько ресниц. Веко Сауле заныло из солидарности.

— У вас это называется магией. – Марфа стряхнула ресницы с пальца. – А у нас – слогом.

Воздух вокруг карты задрожал, и шестерка обернулась тузом. Так, значит, слогом тут звалось не только понятие бессмертной души. Про это Яр умолчал.

— Оборотный слог. Жертвуешь ресницу или слезу, и предмет меняет свой облик. Есть еще засовный, как на сумке у Вармы. Этот совсем легкий, нужна только капля крови, чтоб привязать вещь к себе.

— А-а-а… – начал Ромчик и замолчал. Кажется, ему хотелось посмотреть еще какой-нибудь «фокус», но попросить не решался. Женщина заметила его смятение и печально покачала головой.

— Сколько крови ни лей, я вряд ли покажу что-то зрелищное. Разжечь огонь или сплести слог мороза, чтоб не портилась еда, – пожалуйста, а за все остальное отвечает Анар. Она наша слагательница. Мы с Вармой больше по грубой силе.

Для наглядности Марфа закатала рукав и продемонстрировала мышцы. Под тонкой кожей с синими венами скрывалась настоящая мощь. Это тебе не сумочки запирать. Дай Сауле выбор между накачанным трицепсом и слогом, она бы спросила, где ближайший матч по армрестлингу.

Тут Сауле поняла, что пялится, а еще то, что Марфа это заметила.

— А почему кто-то может быть сильнее или слабее, если все зависит от жертвы? – спросил Ромчик, у которого не было чувства прекрасного.

— От нее зависит лишь предполагаемая сила слога. А получится ли он – решать богам. Захотят они ответить и принять твою жертву… – Взглянув на их вытянувшиеся лица, Марфа остановилась. – Да, многовато я на вас взвалила. Отложим разговор про богов хотя бы до завтра.

Сауле спорить не стала, хотя прекрасно обошлась бы и без перерыва. Существование магии, этогослога, вызывало удивление, но, сказать честно, думать об этом утомляло. В конце концов, с утра Сауле провалилась сквозь трещину в зеркале. Не квантовую же физику в этом винить. Еще и Марфа говорила о слоге как родитель, которому пришлось объяснять трехлеткам, почему небо голубое, – с долей скуки и умилением детскому незнанию. Она не нагоняла торжественности или жути, просто объясняла принцип работы штуки, с которой жила бок о бок всю жизнь. С одной стороны, Сауле быстро разобралась, что к чему, а с другой – до ужаса захотела показать Марфе, что она и сама неплохо справилась с изучением нового мира.