Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов Страница 46

— Потом объясню. Сейчас едем.

Стражник у ворот молча выпустил нас наружу. Выехав на пустынную дорогу, мы ещё какое-то время двигались в привычном ритме. Я заставил себя не оглядываться. И лишь когда глинобитные стены окончательно утонули за грядой барханов, резко пришпорил перехана.

— Но-но, давай живей! — бросил я через плечо Меоли и подался вперёд, заставляя животное перейти на резвую рысь.

Девушка ничего не сказала, но послушно последовала за мной. А дальше я не давал переханам сбавить темп до самого вечера, вплоть до привала.

Мы остановились на ночлег, едва солнце, отбросив багровые всполохи, коснулось края песков. Я выбрал место в стороне от дороги. Ещё и за высоким барханом, чтобы скрывал наш маленький лагерь от любопытных глаз.

Установив низкий навес из плотной ткани, я расстелил одеяла, снял с переханов поклажу и развёл небольшой, но жаркий костёр. Пламя жадно облизнуло топливо, отбросив на песок прыгающие тени.

— Сиди тут, — бросил я Меоли, которая молча наблюдала за моими действиями. — Я ненадолго. Видел по дороге заросли колючек. Пока не стемнело, надо набрать.

Она лишь кивнула и уставилась в пламя. А я поспешил обратно, к дороге. Нужно было успеть до полной темноты.

Я нашёл те самые заросли неподалёку, в ложбинке между дюнами. Пустынные колючки встречаются самые разнообразные. И толку от всех них, как известно, никакого. Кроме одного — хорошо и жарко горят. Правда, и прогорают быстро.

А ещё их тонкие стебли сплошь покрыты шипами. А вместо листьев торчат пучки тонких отростков, напоминающих клоки волос и дрожащих от малейшего ветерка.

Я принялся за работу, присев на корточки. Острым ножом срезал стебли практически под корень, стараясь не оставлять торчащих пеньков. Каждый такой пенёк я старательно засыпал песком, скрывая следы своей работы.

Часть кустов намеренно оставил нетронутыми. Чтобы не бросалось в глаза свежее пятно голой земли.

Работа была пыльной и колючей, но необходимой. Собрав приличную охапку, я отнёс и спрятал основную её часть в тени бархана, подальше от дороги. А из меньшей части, связав стебли бечёвкой, соорудил что-то вроде веника.

Вот с этим веником я дошёл до дороги, а затем бегом вернулся обратно по своим же следам на пять бросков — почти полтора здешних километра. А потом, повернувшись спиной, начал пятиться, тщательно заметая любые свидетельства того, что здесь недавно прошли два перехана.

И пусть возможные преследователи ищут, где конкретно мы сошли с дороги.

Я не слишком старался, главное было выровнять поверхность. Подует вечерний ветер и заметёт оставшиеся следы. Так я прошёл весь путь по дороге, а потом по пескам в сторону лагеря, вплоть до спрятанных колючек. И подобрав их — запас топлива всегда пригодится — двинулся дальше.

А когда, наконец, добрался до переханов, отдыхавших рядом с лагерем, дело было сделано. К этому моменту совсем стемнело. Над головой зажглись первые яркие звёзды.

Обернувшись, я наткнулся взглядом на Меоли, сидевшую вполоборота. Девушка сняла капюшон и плотную маску, спасающую от песка и солнца. В её руках был костяной гребень, и она медленно, ритмично расчёсывала длинные тёмные волосы. Отблески костра золотили их края, и они, переливаясь, казались живыми, как чёрная вода.

Я впервые видел её лицо вот так, в нормальной обстановке. При хорошем свете, не во время еды и не в гримасе страха или раздражения. Очень тонкие аристократичные черты. Аккуратный прямой нос. Неожиданно чувственные, красиво очерченные губы. И огромные глаза, сейчас прикрытые длинными ресницами. Тонкие пальцы, перебирающие волосы, были ухоженными, с ровными, чистыми ногтями. Неслыханная роскошь для этих мест.