Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2 - Алексей Хренов Страница 47

На следующее утро смех в штабе стоял до самого обеда. А ещё через день китайские полицейские с величайшей учтивостью привезли на аэродром два больших, но аккуратных ящика цветных карандашей. Фирма Fing Sung Pencil Co. — красным с одной стороны, синим с другой.

И, как сказал потом Лёха, рассматривая новенький карандаш с двойным остриём:

— Главное, товарищи, — правильно оформить заявку!

Середина мая 1938 года. Аэродром в пригороде Ханькоу.

День начался с дежавю. Вместе с Полыниным у Лёхи материализовалось приглашение посетить очередное сборище авиационного начальства в отдельно стоящем домике на краю аэродрома в Ханькоу. По вечерам в нём собирались те, кто решал, куда завтра полетят люди и металл.

— Всё те же лица, мужественные питомцы партии и комсомола, которых обуревают, видимо, ещё более прикольные идеи, — пробормотал Лёха, входя вслед за Полыниным в накуренную комнату.

Воздух был густой, как кисель, от табачного дыма. Комната уже полна — разговоры вполголоса, шорох бумаг, кто-то стучит карандашом по карте. На столе перед ними раскинута большая карта, испещрённая красными линиями, стрелами и кружками. Лёха забился в дальний угол, решив отсидеться, как мышь за печкой, — лишь бы не заметили.

— Товарищи, — встал комиссар Рытов. Голос его был спокойный, даже ровный, от чего стало тревожнее. — Наступление японцев, несмотря на все наши усилия, развивается. Возникает прямая угроза Уханю, а с ним и Ханькоу. Поступила просьба от китайских товарищей нанести удар по дамбам — вот здесь. — Он ткнул указкой в карту, и зашуршала бумага. — Необходимо поменять русло реки Хуанхэ так, чтобы японские войска были отрезаны от этих провинций. Требуется разрушить дамбу у Чжоукоу. Тогда река пойдёт на юг и…

Он не договорил — кто-то тихо кашлянул, кто-то задвигал стулом. В комнате стало глухо, как перед грозой.

— Ай, не ка-ра-шо, ай, не ка-ра-шо, — негромко произнёс Хренов, копируя манеру полковника Чжана.

— Хренов! Опять твои шуточки! — слух у комиссара оказался прекрасно настроенным.

* * *

Тут нужно немного пояснить, чтобы у неподготовленного читателя не возникло ощущение, будто наш герой случайно оказался на собрании душевнобольных, планирующих поменять течение Днепра или, скажем, Волги с помощью бомбардировок. Вовсе нет.

Речь идёт о Хуанхэ, она же Жёлтая река, и это совершенно особенный случай.

В отличие от спокойных европейских рек, Хуанхэ несёт на тысячи километров вперёд тончайший ил, по-китайски жёлтая грязь, а по-научному лёсс. Это пыль, принесённая ветрами с бескрайних плато северо-западного Китая, легко размываемая. Настолько, что Хуанхэ — самая заиливающаяся река в мире.

Что это значит на практике?

Год за годом, век за веком, русло реки поднимается над окружающей равниной. Ил оседает на дне слой за слоем, словно пирог. Дно поднимается и в некоторых местах Хуанхэ буквально течёт в окружении наносов и дамб, выше человеческого роста, а ниже её по обе стороны расположены деревни, поля, города.

Но стоит где-то случиться прорыву, как это бывало сотни раз за китайскую историю, и река тут же находит новый путь, затапливает всё вокруг, сносит дома, смывает деревни и меняет своё течение. Да да, не образно — она реально уходит в другое русло, поворачивая на десятки и сотни километров. Зафиксированы случаи, когда Хуанхэ текла то в Жёлтое море, то в Восточно-Китайское, меняя путь почти на тысячу километров.