Опер КГБ СССР. Объект "Атом" - Дмитрий Штиль Страница 48

Глава 9

«Незаконное проникновение»

Реакторный зал напоминал храм неведомого, опасного и всемогущего божества. Здесь не было суеты, царила тишина, но не мертвая, а звенящая, наполненная низкочастотным гулом, от которого мелко вибрировали подошвы ботинок. Казалось, сам воздух здесь плотнее, чем снаружи. Он пах озоном, нагретым металлом и стерильной чистотой.

Потолок терялся где-то в высоте, а внизу, под нашими ногами, лежала «крышка» — гигантский диск, расчерченный на квадраты. «Пятаки» тепловыделяющих сборок. Под ними, в бетонной утробе, сейчас рождалась энергия, способная осветить полстраны.

Люди в белых халатах и шапочках двигались между пультами бесшумно, как жрецы. Короткий взгляд на приборы, пометка в журнале, плавный поворот тумблера.

Я стоял на галерее и смотрел на отца. Александр Николаевич Громов преобразился. Куда делся тот суетливый, близорукий человек, который вечно терял очки и боялся сквозняков? Здесь, у пульта управления, он был Титаном. Его движения были скупыми и властными. Он дирижировал расщеплением материи. Он отдавал команды тихим голосом, и десятки людей, инженеров, физиков, подчинялись мгновенно.

Вдруг почувствовал укол совести. Я таскал его за собой как чемодан, надевал на него бронежилет, командовал… А ведь он — великий человек. Он держит в руках солнце.

Громов подошел ко мне, на ходу делая пометки в блокноте.

— Ну как, Виктор? Впечатляет? — он улыбнулся, но глаза оставались серьезными, «реакторными». — Мы выходим на проектную мощность через двое суток. Если система охлаждения не подведет…

Я кивнул, но мой взгляд профессионально скользнул по его рукам. В пальцах отец вертел карандаш. Не простой советский «Конструктор» с твердым грифелем, которым можно стекло царапать. И даже не чешский Koh-i-Noor, за которым в Москве гонялись чертежники. Это была дорогая, тяжелая механическая вещь. Блестящий корпус, золотистый зажим, идеально мягкий ход кнопки. Западная штучка. Слишком броская для режимного объекта.

— Хороший инструмент, — кивнул я на карандаш. — Импортный? Откуда такая роскошь?

Громов посмотрел на карандаш так, будто впервые его увидел.

— А? Это? Да, удобная штука. Грифель не ломается. Это мне помощник мой подарил, Толя. У него, знаешь, слабость к хорошей канцелярии. Любит он такие вещички… Помогает мне с черновиками, педантичный парень.

Я хотел спросить фамилию, но не успел. Дверь шлюза распахнулась с грохотом, нарушая священную тишину зала. К нам бежал дежурный инженер смены. Лицо бледное, на лбу испарина.

— Виктор Сергеевич! Вас срочно!

— Что случилось? — я мгновенно подобрался.

— Майор Серов по закрытой связи. Сказал: «Бегом!».

Я бросил последний взгляд на отца, на его блестящий карандаш, и рванул к телефону.

— Сработка сигнализации! — донесся из динамика искаженный мембраной голос Серова. — Нарушение внешнего периметра! Квадрат двенадцать! Заедем за тобой по пути, будь готов! — Серов швырнул трубку.