Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 48

— Сеятель ушел, – догадался Ромчик.

Сауле шумно сглотнула. Весь этот обмен загадками и разгадками шел к этому самому моменту. К вопросу. Он пульсировал во рту, как воспаленный молочный зуб. На его место уже просится новый, но ты упрямо не даешь родителям дернуть за нитку. «Будет не больно», – обещают они, но что-то подсказывает, что передна самом деле безболезненными вещами не бывает таких предупреждений.

Знает ли Марфа, как Сеятель смог вернуться назад? Хоть кто-нибудь знает?

А если нет, что ты собираешься делать?

Буду искать себе место.

Ага, ты дома его не нашла, а тут обязательно найдешь. Киса, не смеши.

«Да кто, блин, называет себя кисой во внутреннем монологе? – запнулась Сауле. – И вообще, я еще ничего не спросила. Так что давай, открывай уже рот и дергай за нитку».

Пока она сама с собой ссорилась, Ромчик уже задал вопрос:

— То есть вы не знаете, владел Сеятель слогом или нет?

Да сдался ему этот слог!

Марфа развела руками.

— Точно никто не знает. В честь Сеятеля запрещали ставить святилища, так что люди поклонялись ему иначе: сочиняли сказы. И один часто спорит с другим. Где-то Сеятель ровняет горы и меняет русла рек, а где-то ничем не отличается от обычного человека. Старик, который меня воспитал, собирал все эти истории. Думал, что правда поможет ему найти путь домой.

Вновь зашуршала торба. Марфа постелила какую-то ветошь, прежде чем бережно опустить на пыльный камень тетрадку. На кожаном переплете угадывалось золотое тиснение: «ГРОССБУХ». Букве «О» кто-то дорисовал свиной пятачок с ушками и стрелку к имени. «Ари», – гласила корявая детская подпись.

«Вот оно», – подумала Сауле. Пальцем она подцепила обложку. Бумага внутри явно была та же самая, из которой сделали карты. Страница оказалась пуста, за исключением пары клякс и единственной убористой строчки: «Собственность А. А. Коппеля, 1972. В случае смерти передать потомкам моей судьбы».

— Да, мой старик был иномирцем. – Марфа настойчиво, но осторожно отняла руку Сауле от «Гроссбуха». – И вот здесь я уверена: ни капли слога в нем не было.

Ромчик поник, и Сауле перехватила инициативу:

— Но у него получилось? Узнать, как Сеятель вернулся обратно?

— Да.

Оу!

— И нет.

Грустное «оу»…

Хоть «Гроссбух» выглядел солидно, толку от него оказалось немного. Этот А. А., или Старик, хоть и собирал сказы Прекрасной Шири всю жизнь, лишь напал на след Сеятеля. Это было неудивительно: у него кроме поисков было чем заняться.

Старик, как и Сауле с мальчишками, оказался на побережье к северу от Ратты. Правда, прием ему оказали чуть более радушный. Чужаку выделили хижину, и он, починив крышу, как любой советский человек, стал работать работу. А конкретно – лечить людей. Женщинам помогал родить лучше любой повитухи. Это Сауле понимала с высоты своей цивилизованности, что Старик оказался врачом, скорее всего, гинекологом, а местные разнесли молву о сильном слагателе аж до самой столицы.

Еще в разговоре с Яром Сауле заметила, что он делит побережье на север и юг. Оказалось, девятнадцать лет назад Йон был единым государством, а потом – кто бы мог подумать! – случилась война.

«Тяжело жить без интернета», – снова подумала Сауле.

Когда у тебя из развлечений рыбалка и драки, может случиться так, что в какой-то момент все синхронно захотят бросить удочки. Так вот, Старика уговорили перебраться в Сол-град, столицу тогда единого Йона, еще до войны. Аргументами, судя по знакомству с местной стражей, были тумаки с подзатыльниками.