Четыре года до Солнца - Алексей Котейко Страница 50

— Нифига себе… – Юхан раскрыл рот от удивления. – И тебя не погнали?

— Так дядька старший – кто меня погонит? Вычли из зарплаты, месяц трудился задаром.

Они втроём вышли из столовой и, не спеша, направились к блоку G.

— А почему ты уехал из Сан-Дженнаро? – поинтересовался швед.

При этом вопросе Луиджи враз помрачнел и уставился себе под ноги.

— Не уехал, – наконец выдал он глухо. – Меня «уехали». После того, как родители погибли на электростанции.

— Катастрофа пятьдесят девятого года? – швед изумлённо посмотрел на шагавшего рядом парня. Ренци ещё сильнее ссутулил плечи, так что спина его выгнулась вопросительным знаком. На вопрос Юхана он только молча кивнул.

— У нас в Сан-Дженнаро тоже действовала эта проклятая установка проекта «Марс-21», – скривившись, проговорил Луиджи, по-прежнему обращаясь к покрытию дорожки. – Одна из четырнадцати взорвавшихся. Родители были инженерами энергообеспечения, погибли на месте. Нас с братом отдали на попечение дяди, старшего брата отца.

— У тебя есть брат?

— Младший. Ему двенадцать.

— Соболезную, – сказал О'Тул. Ренци быстро взглянул на него, будто ждал какого-то подвоха. Но ирландец с самым серьёзным видом заявил:

— Мне очень жаль, что вы с братом потеряли родителей.

— Спасибо, – отозвался Луиджи.

— А можно совсем личный вопрос? – в голосе Юхана прозвучала нерешительность.

— Валяй, – безразлично согласился Ренци.

— Ты – из альтернативщиков?

— Чего-чего? – итальянец остановился, глядя на Линдхольма со смесью удивления и гнева.

— Извини.

— Я тебе сейчас в пятак пропишу!

— Я же извинился. И ты сам разрешил спрашивать.

Луиджи замялся:

— Чёрт, – он коротко фыркнул и снова зашагал к их блоку. – Справедливо. С какого перепугу ты решил, что я альтернативщик?

— Ну… – швед вконец смутился. – Просто наше знакомство…

— Вышло несколько бурным, – с иронией закончил О'Тул.

Ренци несколько секунд шёл молча, раздумывая над словами ирландца. Потом кивнул:

— Да уж. Ну и что с того? Вы впряглись за Арно, я за Эндрю. Все держатся своих, – он замедлил шаги: перекрёсток впереди трусцой пересекал один из взводов со старших курсов.

— А Колбрейн – тоже не альтернативщик? – поинтересовался Гилфрид.

— Тебе я вроде разрешения спрашивать не давал, – огрызнулся итальянец.

— Так я разрешения и не просил. Значит, я прав. Колбрейн в Каструм угодил прямиком из зала суда.

— В зал суда тоже можно попасть очень разными путями, – хмуро отозвался Луиджи.

— Ага. Обокрасть кого-то, или избить. Или вообще укокошить. Хотя нет, последнее не подходит, ведь за такое полагается пожизненная каторга на Тритоне.

— Это применительно только к совершеннолетним, – тихо заметил Юхан, и О'Тул, собиравшийся, похоже, добавить к сказанному ещё пару едких замечаний, осёкся. Ренци скривился:

— Не ваше собачье дело.

— Чтоб меня… – недоверчиво приоткрыл рот Гилфрид.

— Забыли и проехали, – Луиджи отвернулся и быстро зашагал к блоку G. Парни, переглянувшись, поспешили следом.

* * *

— Кадеты! – Чесюнас оглядел строй. – Капсулы к осмотру!

Приказ не мог не вызвать удивление, но за неделю новобранцы успели привыкнуть к тому, что любые распоряжения сержанта нужно выполнять незамедлительно, а потому через секунду передние панели оказались подняты, и кадеты принялись вытаскивать вещи из багажных отсеков. Литовец, заложив руки за спину, прохаживался туда-сюда на пятачке у входной двери. Он выждал ровно три минуты, потом приказал: