Четыре года до Солнца - Алексей Котейко Страница 51

— Блок! Смирно!

Кадеты замерли у своих спальных мест, рядом с разнообразными сумками и рюкзаками, поставленными на пол у ног. Чесюнас двинулся вдоль ряда, время от времени выбирая то одного, то другого новобранца:

— Открыть!

Рюкзак или сумка тут же открывались. Иногда содержимое выкладывалось на пол, в другой раз сержант ограничивался лишь поверхностным осмотром. Тем не менее, у него, похоже, имелся превосходный нюх на нарушения – потому что прежде, чем литовец добрался до троицы, он успел отыскать у обитателей казармы две вскрытые упаковки из-под чипсов («день карцерного пайка и день нарядов!») и одну вскрытую упаковку презервативов («кадет! у вас что, свербит? или я недостаточно ясно объяснил в первый день? посмотрим, не будут ли более убедительными три дня в карцере!»). Пять-шесть человек попались на том, что зачем-то припрятали часть наличных денег («ещё один господин банкир? день нарядов!»). Наконец, Чесюнас остановился возле трёх друзей.

Арно на приказание открыть рюкзак, не дрогнув, вывалил на пол остатки домашних заготовок, все – в вакуумных упаковках. Сержант наугад проверил автоматически проставлявшиеся вакууматором маркировки, кивнул и прошёл дальше. Проверка продолжалась, теперь Гилфрид, рискуя заработать косоглазие, пытался увидеть, как поведут себя Ренци и Колбрейн.

— Открыть!

Эндрю с безразличным видом расстегнул молнию на рюкзаке и высыпал содержимое на пол: две потрёпанных футболки, свитер явно домашней вязки, несколько комиксов, продолговатая металлическая коробочка и блокнот в половину альбомного листа. Никаких съестных припасов у него не оказалось.

— Что это? – Чесюнас указал на коробочку.

— Уголь, сержант. Угольные карандаши.

Литовец вскинул бровь, но никак не прокомментировал услышанное. Вместо этого он взял блокнот, раскрыл его и принялся листать.

— Очаровательно, – хмыкнул Чесюнас, закрывая блокнот и протягивая его Колбрейну. – Такого у нас, кажется, ещё не случалось: пострадать за искусство! Неделя нарядов и карцерного пайка.

О'Тулу страшно хотелось хоть чуть-чуть повернуть голову, чтобы видеть, что именно творится у капсулы Эндрю, но он знал наверняка: стоить только шевельнуться, и литовец немедленно заметит движение, а следом прилетят очередные наряды. Поэтому ирландец, изнывая от любопытства, продолжал стоять по стойке смирно.

Сержант закончил обход и приказал:

— Вольно. Кадет Леон! Кадет Колбрейн!

Оба снова вытянулись по струнке.

— Бегом в хозблок. Получите там пароочистители и проведёте уборку в капсулах. Всем остальным – пока что сложить вещи у входа и вон из казармы. Обратно вернётесь за десять минут до физподготовки Вполне хватит, чтобы уложить свои пожитки назад. Разойтись!

* * *

— Что сержант нашёл у Эндрю в блокноте? – вполголоса спросил Гилфрид, пока они с Юханом несли сумки к свободному пространству у входа в казарму.

— Спросим у Ренци?

— Спросим, – О'Тул поискал глазами итальянца. Тот ещё возился, укладывая вещи друга в рюкзак. Потом подхватил пожитки Колбрейна и свою сумку, и поволок их в общую кучу.

— Помочь? – предложил Линдхольм, подходя к Луиджи.

— Сам справлюсь, – скривился тот.

— Что Колбрейн сотворил в блокноте? – спросил Гилфрид. – Неделя нарядов!

— Вот у него и спрашивай, – проворчал Ренци.

— Брось. Мы же не чтобы позлорадствовать, – примирительно заметил Юхан.