Фурадор - Денис Бурмистров Страница 52

— Но я знаю, – моргнул он. – Этому учат в ордене. Любой, кто работает с самоцветами, подтвердит это!

— Заткнись!

— Хватит, – прервал перепалку Грокк, подняв руку.

Он выпрямился в седле, чуть склонил голову.

— Для того, чтобы отличить гнилое яблоко от хорошего, не обязательно его откусывать, – сказал он. – Но раз вам нужны доказательства, то я представлю вам их. И пусть будет посрамлён сомневающийся!

В сторону Максимилиана был брошен довольно красноречивый взгляд, от которого мальчик поёжился. А ещё ему не понравилось, с какой лёгкостью Грокк согласился на проверку.

Толпа довольно заорала, засвистела. Создавалось впечатление, что люди пришли не столько поддержать Цаплю, сколько посмотреть представление.

— Господин Грокк! – крикнул Максимилиан, думая, что его неправильно поняли. – Разрешите мне произвести осмотр! У меня есть опыт!

«Охотник на ведьм» пропустил его слова мимо ушей. Сделал жест рукой.

Сёстры Дилан, до того безучастные, одновременно повернулись и подошли к телеге. Пленники испуганно съёжились, будто девочки могли их ударить.

— Что они собираются делать? – с нарастающей тревогой спросил Цапля, дёргая Максимилиана за рукав.

— Я не знаю, – честно ответил экзорцист. – Господин, позвольте мне…

— Илса и Грета Дилан! – громогласно объявил Грокк. – В их невинных душах сокрыты частицы Света Единого! Они – наше верное оружие в борьбе против Тьмы!

Сёстры замерли напротив пленников, взялись за руки. Из-под совиных масок донеслось мелодичное пение – у девочек были красивые, чистые голоса. Однако слов разобрать Максимилиан не мог, хоть те и повторялись, незаметно перетекая друг в друга единым набором звуков. И лишь когда мальчик шёпотом попытался повторить песню, уловив ритм, он вдруг понял, что происходит!

Сёстры Дилан пели Читку от бестелесных созданий! Но не такую, какой учили в Ордене Фурадоров, а какую-то другую, странную, очень певучую.

После первого удивления пришло второе – зачем они это делают? Кого пытаются изгнать?

— А Бурундук-то странно себя вёл давеча, – подал кто-то голос за спиной. – Обычно рано приходил, а тут затемно начал.

— Может, и есть одержимые? – вторил кто-то ещё. – Свет Единый, защити…

— Хватит чушь нести! – огрызнулся Цапля, оглядываясь. – Всё с ними в порядке!

— Тебе откель знать-то?

— С тобой же всё в порядке? Вот и с ними тоже!

— Я по темени не брожу. И амулет, вона, каждый день в церкви освещаю.

— А у Лимы глаз дурной, я давно говорила, – тихо проскрипела женщина справа.

Тем временем на помосте что-то происходило. Бурундук вдруг начал хэкать, словно у него что-то застряло в горле, потом кашлянул – раз, другой. И вот его уже согнуло пополам в непрекращающихся приступах, он побагровел, на висках проступили жилки. Лима, наоборот, бледная и вытянувшаяся в струну, мелко тряслась, будто от холода, её связанные за спиной руки дёргались, словно жили своей жизнью. Вдруг её глаза закатились, она стала выгибаться назад, словно хотела коснуться макушкой пяток.

— Что с ними! – Цапля требовательно толкнул Максимилиана в бок. – Они правда одержимые?

— Вот! Вот доказательства! – громко комментировал Грокк.

Лиму и Бурундука действительно ломало и корчило, и получалось, что в них действительно сидели призраки-паразиты. Но что-то Максимилиану казалось странным, что-то упорно зудело в мозгу, мешая поверить в происходящее.