Фурадор - Денис Бурмистров Страница 53

Он коснулся амулета на шее – тот оставался холоден. Дело в расстоянии? Или в том, что твари недостаточно себя проявили?

— Эй! – не унимался Цапля, взывая к справедливости. – Почему вы экзорциста не пропускаете? Дайте ему всё проверить!

— Уймись, дризга! – прикрикнул охранник. – Сейчас тебе такую проверку устроим, не унесёшь!

Цапля огрызнулся, охранник отмахнулся дубинкой, чуть не разбив парню голову.

— Рэкис! – с болью в голосе воскликнул товарищ. – Да очнись же ты!

И Максимилиан очнулся. Сбросив растерянность и нерешительность, сунул руку в кисет и нащупал нужный самоцвет. Воспользовавшись моментом, поднырнул под руку охранника, побежал к телеге.

— А ну стой! – рявкнули в спину.

— Я – служитель Ордена Фурадор! – как можно громче закричал Максимилиан. – Волею Света Единого…

Грокк, кажущийся огромным на своём коне, выступил ему навстречу, преграждая дорогу. Сбоку метнулся один из его людей с тяжёлой трещоткой над головой. Понимая, что не успеет, Максимилиан швырнул белый, как снег, самоцвет вперёд, быстро зачитывая Слова Резонанса.

Камень описал дугу и плюхнулся на телегу, аккурат между сёстрами и извивающимися детьми. Не удержался на помосте, скатился в какую-то щель вниз.

— Он тоже одержимый! – завизжал светочей. – Хватайте его!

Метко брошенный ком грязи попал ему прямо в маску, заткнув рот и засыпав глаза.

Максимилиан бросил последнее Слово и зажмурился, припав на колено.

Яркую вспышку было видно даже сквозь крепко сжатые веки. Воздух зазвенел, словно посыпавшийся с обрыва хрусталь.

Если учитель узнает, каким способом его ученик потратил самоцвет, не сносить головы. Впрочем, до этого ещё нужно дожить.

Максимилиан вскочил, во все глаза вглядываясь в Лиму и Бурундука. Их почти закрывали собой ослеплённые сёстры Дилан, испуганно воющие и пытающиеся подняться на ноги. Однако нужное удалось рассмотреть.

Камень, что он кинул, был самым рядовым белым агатом, расходным материалом, используемом при обрядах. В нём, как и в других орбах, содержалась частица Света, но совсем малая, позволяющая лишь удерживать тёмную сущность в нужных границах. Однако, освобождённая таким варварским способом, частица Света всё же дотягивалась до сокрытой в теле Тьмы, и тогда на коже одержимого какое-то время светились похожие на молнии «разломы», не причиняя, впрочем, никакого вреда.

Никаких «молний» или «разломов» на телах Лимы и Бурундука не было, они так и остались тёмными от грязи, с разводами от слёз и соплей.

— В них нет паразитов! – победно закричал Максимилиан. – Они не одержимые!

Ну, теперь-то Грокк должен понять, что ошибался!

Мимо что-то просвистело, и тяжёлый арбалетный болт высек искру, ударившись о брусчатку за спиной.

— Беги, дурень! – донёсся сзади вопль Цапли. – Беги!

И тут же:

— Наших бьют!

Максимилиана словно кипятком обдало от испуга. Он кроликом рванул обратно, петляя и пригибаясь. Сзади загрохотали подковы, злобно заорали, срываясь на хрип. Запрыгали по камням прилетевшие булыжники.

Со свистом и улюлюканьем Пристенок пошёл на Белую стражу.

Впрочем, долгой драки не получилось. Люди Грокка сумели подстрелить пару человек, кому-то разбили голову дубинами, однако под напором голодных и злых горожан быстро ретировались, громыхая в переулке прыгающей повозкой. За ними никто не погнался, лишь послали вдогонку несколько камней да смачную ругань. Как только всё закончилось, большинство участников благоразумно расползлись по дворам и подворотням, убираясь с места событий от греха подальше.