Пыль и сталь - Илья Карпов Страница 53

Таринор поежился. Его разум услужливо изобразил в красках все сказанное эльфом.

— Славно, что эти ваши маги не только лица раскрашивать годятся, – усмехнулся наемник, но тут же поймал мрачный взгляд Драма из-под капюшона.

Эльф вздохнул и взглянул на небо. Оно отражалось в его грустных глазах, делая их совсем бесцветными.

— Опасаешься дождя? – спросил наемник. – Скоро по пути должен быть постоялый двор. Их всегда хватает, когда идешь торговыми трактами. Можем переждать непогоду там.

— Нет… Я жду, когда кто-нибудь из богов подаст мне знак.

— Что? Каких еще богов? – Таринору тут же вспомнился ночной разговор с Асмигаром.

— Я начинаю новую жизнь. Мне нужен кто-то, кто будет вести меня, указывать путь. Уларун на поверхности не властен над судьбами своих детей. Теперь мне нужен новый, как вы говорите, путеводный огонь.

— Не говорим мы так, – пробормотал Таринор. – Слушай, а это обязательно? У меня вот нет никаких покровителей, я сам по себе. И, знаешь ли, прекрасно себя чувствую.

— Это не так. – Эльф цепко посмотрел на наемника из-под капюшона. – Если ты не знаешь о нем, это не значит, что его нет. Ты можешь не видеть дороги, по которой идешь, но все равно будешь по ней идти. И обязательно оступишься, если продолжишь не замечать ее.

— Если я не вижу дорогу – значит, наступила ночь и мне стоит найти ночлег, – рассмеялся Таринор. – Может, у вас бродит такое поверье, потому что под землей не видно дорог.

— Я уверен, что ты меня понял, – холодно ответил эльф.

— Ладно, не обижайся. И кто же должен дать тебе знак? Как он должен выглядеть?

— Не знаю. Но, когда увижу, точно пойму. Это может быть дикий зверь, видение или упавшая звезда. Когда-то давно, когда народ эльфов был единым, у него было множество богов, но теперь мы чтим лишь нескольких из них. Уларун защищает и покровительствует этельдиар, Шесарран указывает путь заблудившимся в жизни и в Подземье, Ирумия направляет руку мстящего. Увы, боюсь, они отвернулись от меня еще до того, как я вышел на поверхность. Из прежних богов мы чтим лишь верную сестру Уларуна, Селименору. – Последнее имя Драм произнес полушепотом, с особым благоговением.

— Сели… чего? – переспросил Таринор.

— Некогда она носила имя Селимэ и была сестрой Аларо, изгнанного в бездну и принявшего имя Уларун. Она не последовала за ним, но сохранила сестринскую любовь, несмотря на запрет Иллании и Элеадара, их родителей, старших эльфийских богов. За это ее нарекли Селименорой, что значит «Селимэ Ночная». Из всех хирайд грау, старых богов, этельдиар наиболее почитают Селименору, принцессу лунного света, среброокую госпожу.

— Ну, теперь все понятно, – сказал Таринор, сдерживая улыбку.

— Что ты имеешь в виду?

— Что ты сам выбрал себе покровителя, и вот как это будет. Наступит ночь, от избытка свежего воздуха тебе покажется, что луна подмигивает, и ты посчитаешь это знаком. Потом оденешься в серый балахон и станешь петь гимны во славу среброокой и луноликой, или как ее там…

— Если Селименора сочтет нужным подать мне знак, так тому и быть, – раздраженно ответил эльф. – И не стоит так пренебрежительно отзываться о богах, Таринор. Кара за насмешки может быть очень жестокой.

— Да? И что же мне грозит?

— Тебе – не знаю. Но вот что произошло с братом моей матери. Для этельдиар нет большего счастья, чем рождение первенца-сына. Но богам было угодно, чтобы первой в этот мир пришла моя сестра. Когда об этом узнал мой дядя, он был так недоволен, что позволил себе грубо высказаться о моей матери и Уларуне.