Не женщина - загадка! - Яна Ясная,Светлана Нарватова Страница 53

— А бабушка — “искусство быть посланным в район гениталий, а вернуться отдохнувшим и с сувенирами”.

Зак хмыкнул на заднем сиденье, и в этот момент за спиной хлопнуло, — я вздрогнула от неожиданности, — и зазвенело разбитым стеклом.

Мы с Заком оглянулись вместе: так и есть — последнее целое окно в заброшенном коттедже теперь щерилось клыками осколков…

— Вандалы… — хмуро буркнул Морелли.

— Вандалы, — философски согласилась я.

Только какими им еще быть в рамках их бытия? И поспешила сменить тему:

— Ты, кстати, тоже молодец! Классно придумал с горящим Бенну. Как ты это сделал?

Кажется, сменила тему и отвлекла Зака я даже слишком удачно: он закаменел лицом. Нехотя, словно через силу, выдал:

— Оно само…

Я бы обиделась. Правда. Но вместо этого у меня заныли зубы и нехорошо пробрало холодком по спине.

— Ладно. Не хочешь — не говори.

Черт. Он таки пироман?.. Он таки пироман. Мой дом. Мои книги. Я пустила его к себе жить и сейчас везу домой серийного поджигателя, да?

Ладно. Ладно, Марша, не накручивай и не нагнетай. Морелли себя пока контролирует. Любая патология развивается последовательно и логично, и до тех пор, пока он не устраивает возгораний, которые не может погасить, еще есть время.

Значит, просто нужно будет дома поднять эту тему. Поговорить, объяснить. Поставить, в конце концов, условие! Или он лечится, или и дальше закапывает голову в песок — но только свою.

Я посмотрела на Зака в зеркало заднего вида, стараясь выглядеть беззаботной, и торопливо отвела взгляд. На душе было нехорошо и скребли кошки. Размером примерно со сфинкса у подножия пирамиды Хефрена: в целом, понятно, как люди вроде Зака Морелли реагируют на ультиматумы… Да что уж, достаточно представить, как на подобный ультиматум отреагировала бы я сама!

Железнодорожный переезд работал в этом месте как магический портал: переехали — и оп-с, вы уже не в разрухе и ожидании неприятностей, а среди чистых тротуаров, ухоженных клумб и аккуратных домиков с гаражами и зоной барбекю на заднем дворе.

Стоя на красном, я лениво разглядывала окраину Бургер-Тауна, района, заселенного преимущественно этническими немцами. Недвижимость здесь я не потянула, даже если бы рассматривала в принципе: в черте города, застройка для среднего класса, с приличными соседями и развитой инфраструктурой в виде аптек, салонов красоты, благопристойных едален и лютеранских кирх... Где-то здесь, кстати, живет Алистер.

— Оп-па! — вырвалось у меня непроизвольно.

Зак на мой возглас среагировал мгновенным переходом в сидячее состояние, оглядел доступное пространство, проследив, куда прикован мой взгляд.

— Что случилось?

Хотела бы я знать, что случилось!

— Парочку на парковке ресторана видишь?

Возле ресторана, между вишневым крокодилом кадиллака и солидным коричнево-болотным ситроеном, стояла Алисия. И, судя по выражению ее лица, чрезмерной артикуляции и размашистым жестам, собиралась вцепиться в глотку своему собеседнику.

Тот был виден мне сугубо со спины, но и эту сухощавую фигуру в классическом пальто, трость у нее, фигуры, в руках, и сам болотный ситроен я знала отлично. И личность собеседника уверенно могла опознать и с нынешнего расстояния: даю сто из ста, что это Алистер Коулмен, мой бывший начальник, бывшей наставник, ныне же — почетный пенсионер!