Каролина. Часть четвертая - Мэри Ли Страница 54

Жутко, но терпимо. Я дождусь рождения детей в Ани. Это самое безопасное место. Даже если Элли и найдет меня, то вытащить из-под земли не сможет. Будет ли пытаться? Конечно, будет.

Вестей от Адриана нет. Нашел ли он полынь? Сможет ли он снова вернуться к первозданному виду? Может быть, мутировавшая полынь поможет тем, кто давно заражен? Что если их жизни еще можно вернуть?

Аппетит совсем пропал. Кусок в горло не лезет. Брайан каждый день накладывает мне уйму разного, но я не могу долго держаться и убегаю в ванную, где меня тошнит. В эти моменты, я всегда жалею, что тошнить мне нечем.

Появилась одышка. Раньше я была выносливой. Меня тяжело было сбить с намеченной цели. Теперь я устаю, стоит мне дойти до столовой или до комнаты Дейла. Миллиган и на это нашла ответы, говорит, что у меня не хватает сил из-за отсутствия нормального питания и свежего воздуха.

Больше всего метаморфоз происходит в общении с Брайаном. Он часто рядом. Минимум два раза в день приходит в комнату и пытается заставить меня поесть. Каждый день он посещает Миллиган и узнает ход беременности. Мы спим в одной кровати, будто так и должно быть, но между нами нет тепла. Не из-за его полного отсутствия, а из-за того, что Брайан не прекращая выстраивает план нового мира. Между нами есть разговоры, короткие и всегда на одну тему. Есть отсутствие разговоров на тему, которая с каждым днем заботит меня все больше и больше. А что с нами будет после того, как Элли и Поула не станет? Где я буду жить с детьми? Чем зарабатывать на крышу над головой? Справлюсь ли я? Кем нам будет Брайан?

Я не решаюсь поднять разговор на эти темы. Они страшат.

Стук в дверь вырывает меня из мыслей.

— Кто там?

— Миллиган.

Сижу на стуле, поленья перекинуты на соседний. С печалью смотрю на них. Не пойду открывать дверь.

— Входи, – приглашаю я.

Из-за двери появляется девушка. Она уставшая, кажется, что ее лицо стало серым, как окружающий нас бетон. Не одной мне жизнь без солнца и свежего воздуха приносит дискомфорт.

— Ты заболела? – спрашиваю я, инстинктивно схватившись за живот.

— Не исключено, – шепчет Миллиган. Маска на лице приглушает звук голоса и скрывает от меня нижнюю часть лица. – Многие болеют.

Доктор садится на край кровати и тяжело вздыхает. Я видела несколько местных, которые выглядели так же, как Миллиган.

— Чем болеют?

— Непонятно. Вроде инфекция какая-то. Место в блоке для персонала и больных забито, многие приходят в себя прямо дома. И самое поганое во всем этом, неизвестно, чем лечиться. На лицо отравление, но… я не знаю. Это вообще не моя специальность.

— Тебе бы отдохнуть.

— Не могу я отдыхать, – почти рычит Миллиган и тут же сбавляет обороты. – Прости. Я не хотела повышать голос.

— Все нормально.

Миллиган поворачивается ко мне, и я проваливаюсь в печальную и уставшую бездну ее глаз.

— Как себя чувствуешь? – спрашивает она.

Я отвечаю, рассказывая все честно. Она снова задает вопросы, что-то пишет в блокноте. Потом проводит поверхностный осмотр.

— Не изменила своего решения? – спрашивает она.

— Я не хочу знать. Когда родятся, тогда и… познакомлюсь с ними.

Она часто спрашивает меня об этом. Уверяет, что на сто процентов уверена в поле детей. Я же предпочитаю узнать это, увидев сама и убедившись, что я не придумала имя мальчикам, а там две девочки. Почему-то для меня подобные мысли волнительны. Будто, стоит мне узнать пол, и случится что-то плохое. У Миллиган и на это есть ответ. Мою паранойю она называет придуманным суеверием. Порой меня раздражает, что у Миллиган есть ответы на все. Откуда? Где она приобрела знания? По медицинской части все понятно, она из семьи докторов, а вот про суеверия? Миллиган ведь могла это придумать и вешать лапшу на уши, а я слушаю, развесив эти самые уши, чтобы больше поместилось.