Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 55

Когда они отстранились, Гелла дрожала.

— Это был не отвлекающий манёвр, — прошептала она.

— Нет, — сказал Омэн. — Это было признание.

— В чём?

— В том, что я… — он запнулся. — Что ты мне не безразлична.

— Не безразлична? Звучит как диагноз.

— Это и есть диагноз. Но я пока не знаю, как его лечить.

Гелла усмехнулась, вытирая глаза — она не заметила, когда успела заплакать.

— Вы ужасны, ваше сиятельство.

— Я знаю.

— И я, кажется, влюбляюсь в вас.

Омэн замер.

— Не говори так, — тихо сказал он. — Пожалуйста.

— Почему?

— Потому что тогда я не смогу сдерживаться.

— А кто просит сдерживаться?

Он закрыл глаза. Его рука всё ещё лежала на её щеке.

— Тренировка закончена, — сказал он. — Иди отдыхай.

— Я не хочу отдыхать. Я хочу…

— Гелла.

— Что?

— Иди. Пожалуйста.

Она посмотрела на него. Его лицо было напряжённым, почти страдающим. Он боролся с собой — и проигрывал.

— Хорошо, — сказала она. — Я уйду. Но это не конец.

— Я знаю.

Она развернулась и пошла к выходу с полигона. У ворот остановилась, не оборачиваясь.

— Ваше сиятельство, — сказала она.

— Да?

— Я не сплю по ночам. Думаю о вас. И мне кажется, вы тоже не спите.

Омэн не ответил.

Гелла вышла.

•••

Вечером того же дня Гелла сидела в лаборатории и бесцельно перебирала ампулы. Фиолетовая, экспериментальная, лежала отдельно — тускло поблёскивала в свете магической лампы.

— Ты сегодня сама не своя, — сказал Кай из угла.

Гелла вздрогнула. Она почти забыла, что Кай сидит в подвальной темнице, и что она пришла сюда не работать, а просто чтобы побыть одной. А он — здесь. За толстой стеной, за железной дверью. Но голос его звучал так, будто он был рядом.

— Не разговаривай со мной, — бросила Гелла в сторону двери.

— Мне скучно, — ответил Кай. — Ты единственный человек, с которым я могу говорить.

— Ты предал меня.

— Предал формулу, не тебя.

— Разницы нет.

Она подошла к двери и прислонилась к холодному железу.

— Зачем ты это сделал? — спросила она тихо. — Правда.

— Мне нужны были деньги, — так же тихо ответил Кай. — У моей сестры редкая болезнь. Лекарство стоит целое состояние. Орден Чёрной Розы заплатил.

— Ты мог попросить.

— Ты бы дала?

— Дала бы.

— А ты бы дала? — переспросил Кай. — Правда? Ты, у которой самой ни гроша за душой?

Гелла замолчала.

— Видишь, — сказал Кай. — Мы оба не ангелы.

— Но я не воровала.

— Ты не воровала. Но ты скрывала свою формулу от Совета. А это — тоже преступление.

— Это не преступление. Это самозащита.

— Для Совета — одно и то же.

Они помолчали.

— Прости, — сказал Кай. — Я знаю, этого недостаточно. Но мне жаль. Жаль, что я причинил тебе боль.

— Мне больно не от того, что ты украл формулы, — сказала Гелла. — Мне больно от того, что ты врал мне два года. Два года, Кай. Я считала тебя другом.

— Был. Пока не пришёл Орден.

— Тогда почему ты не ушёл? Почему оставался?

— Потому что я думал, что смогу совмещать. Дружбу и работу. Не вышло.

— Не вышло, — согласилась Гелла.

Она отошла от двери и села на табурет.

— Тебя будут судить, — сказала она. — Может быть, казнят.

— Знаю, — голос Кая был ровным. — Скажи ректору, что я хочу сотрудничать. Расскажу всё про Орден. Про их агентов. Про заказчиков. Пусть смягчит приговор.

— Попробую.

— Спасибо, Гелла. Ты — настоящий друг.

— Был, — поправила она. — Теперь — нет.