Сокровище дархана - Марианна Красовская Страница 56

— И вряд ли выйду, — вздохнула девочка. — Я здесь родилась, я здесь и умру.

На самом деле ее судьба немногим отличалась от судьбы самой принцессы. Ситару ведь тоже не отпускали никуда, разве что позволяли под строгим присмотром проехать по улицам Танорма в праздничные дни да танцевать в храме. Но ей все равно сделалось очень жаль Хонгу.

— И нет совсем никакой возможности? — с тревогой спросила она. — А замуж выйти?

— Как? — всплеснула руками девочка. — В гареме полно медных дочерей красивее и талантливее меня! Едва ли отец покажет меня своим бучарам[1]. А если меня никогда не увидит мужчина, то как он может меня захотеть?

— Но ведь во дворце есть слуги, — не унималась Ситара. — Тебе же можно выходить из женского крыла, я же видела!

— Для женщин есть отдельные коридоры, госпожа, — вздохнула Хонга. — Это вас, золотую невесту, не стыдно показать людям, а я — никто.

— Нет, я не верю! Допустим, ты могла бы понравиться Василю…

— Рабу и чужеземцу? — взвыла девочка. — Какое такое плохое зло я сделала вам, госпожа, что вы хотите так меня опозорить? Чтобы медная дочь Змея — и разделила ложе с рабом? И мои дети были рабами? Никогда! Я лучше брошусь в колодец!

— А по мне, так Василь очень хороший человек, — поджала губы принцесса.

— Человек он хороший и добрый, а вот муж — дурной, — отрезала Хонга.

— А если твой отец сделает его большим человеком?

— То он все равно останется чужестранцем. Зачем мне дети, не похожие на меня? Да их никогда никто любить не будет!

Ситара замолчала, тут же подумав про Ингвара. Он ведь тоже чужеземец. И не такой совсем, как дарханайцы. Но она его любит, а это значит, что и детей их любить будет. Разве посмеет кто-то обидеть ее ребенка? Ух, как поплатится этот глупец!

Впрочем, ее разговор возымел неожиданный эффект. Когда принцесса заявила служанке, что хотела бы прогуляться в зверинец и навестить тигра, Хонга вдруг истово замотала головой:

— Вы опять меня будете сватать рабу? Ну уж нет, я даже носа в зверинец больше не суну! Идите одна, я буду ждать у изгороди!

— А господин Ши не против? — осторожно уточнила Ситара.

— Нет. Всем женам дозволено посещать зверинец. Никто из них не осмелится увидеть в чужеземце мужчину.

Ситара глубоко в этом сомневалась. В конце концов, Василь был вполне симпатичным на ее взгляд. Но, должно быть, у угурок другие вкусы?

— К тому же, если жену Змея заподозрят в измене, ее будут пытать, а потом казнят, — продолжила спокойно Хонга.

— Даже если не докажут вину? — растерялась принцесса.

— Она виновна уже в том, что вызвала подозрения.

— Странно тогда, что весь гарем еще не казнили! — хмыкнула Ситара. — Разве женщины не лгут друг на друга?

— Если одна из жен обвинит другую в измене, пытать будут обеих, — с укором поглядела на глупую хозяйку Хонга. — Змей не терпит лжи.

Ситара вздохнула и потребовала самый простой халат. Ей осточертело сидеть в своих покоях, но и гулять по саду она не любила. Женщины ее сторонились и, кажется, ненавидели. Бросали злобные взгляды, шипели ей вслед, пару раз швыряли в нее какой-то сладкой липкой дрянью, которую бедняжке Хонге приходилось отстирывать. Поэтому роскошные наряды было жаль. Оставим их для ужинов со Змеем.

Таковых случилось уже два, и Ситара, что удивительно, получила удовольствие от общения с господином Ши. Умный мужчина знал, чем очаровать юную неопытную принцессу. Он не пытался ей льстить и не осыпал подарками, а просто разговаривал с девушкой как с равной. Рассказывал про свою страну, тонко шутил, смотрел… Смотрел пристально, горячо, всем своим видом показывая заинтересованность. Ситара млела от такого внимания и к концу второго совместного вечера осмеливалась уже улыбаться. К тому же коварная Хонга нашептывала хозяйке, что с того дня, как Ситара появилась во дворце, Змей не звал в свои покои ни одну из наложниц. Врала, конечно, но откуда принцессе о том знать?