Лекарство от разбитого сердца - Анна Платунова,Мария Фир Страница 57

— Значит, ваш ответ «нет», тьер Мортенс? И вы даже не желаете дать мне испытательный срок?

— Не желаю, извините, — отрезал Дарен.

Когда претендентка выскочила наружу и хлопнула дверью, он выдохнул с облегчением. Оживилась и Милена: ей в радость было каждое утро собираться вместе с папой на работу. Посмотрев на часы, Дарен решил приготовить нормальный завтрак и принялся варить овсяную кашу. Времени было предостаточно, и всё же ему хотелось как можно скорее отправиться на работу.

— В следующий раз ты пойдёшь в парк вместе с нами, папуль? — огорошила его вопросом дочь.

Вчера вечером она взахлёб пересказывала, как прекрасно они с Терезой провели день. У Дарена даже сердце закололо — он вдруг понял, что Милена так редко бывает где-то кроме дома и больницы. Дона Арьен, прошлая няня дочери, прогуливалась с ней до мясной лавки, овощного ларька или булочной, а ведь ребёнку нужны детские развлечения. Карусели и игра в мяч, и мыльные пузыри.

— Видишь ли, милая, мы ведь оба целители, — помешивая кашу, сказал тьер Мортенс. — Если сразу два доктора будут отсутствовать в зале скорой помощи, то нашим коллегам придётся трудно.

— Просто вам нужен ещё один целитель, да?

— Хотелось бы, но мало кто желает работать в больнице святой Агаты.

— Потому что там не самое лучшее жалованье? — явно процитировала кого-то из сотрудников Милена.

— А работы целый вагон, — кивнул Дарен. — Интересно, каша уже готова?

По кухне начал разливаться сладковатый аромат пригоревшего молока, и тьер Мортенс поспешил снять кастрюльку с плиты. Овсяная каша была готова, но по какой-то неведомой причине ровно половина её намертво прилипла к кастрюле. В который раз — вот же коварная субстанция! Положив порцию Милене, Дарен принялся выскребать себе в тарелку остатки. Да уж, бытовая магия была бы кстати, вот только где её взять?

Прошлой ночью Дарен сидел над диссертацией всего пару часов, а затем отправился в спальню. В последние три года он чаще всего спал в кабинете на диване — пустующая половина широкой супружеской кровати вызывала у него щемящую тоску.

Он вытянулся на простынях и некоторое время молча смотрел в потолок, на причудливый узор, который создавали тени деревьев в свете уличного фонаря. Три года назад он дал себе слово — никогда больше не вступать в отношения, но только сейчас это обещание вдруг начало ему казаться мучительным. «Никогда? Совсем никогда? Ни разу?» — лукаво спрашивал его внутренний голос.

— Заткнись, — прошептал Дарен в ночные сумерки и закрыл глаза.

Хорошо, что он выматывался в больнице, а после — занимался научной работой. Это позволяло не углубляться в самокопание. Тело и разум отчаянно требовали отдыха, и он быстро провалился в сон.

* * *

В зале скорой целительской помощи было два пациента. На одной койке стонал молодой алхимик с лихорадкой и с зелёной, как свежая травка, кожей: проводил эксперименты в сарае, купив неизвестные реактивы у контрабандистов в порту. Дона Ларт установила ему капельницу и теперь готовила микстуру. На другой охала древняя старушка с вывихом стопы и сердечной недостаточностью — ею занималась Тереза. У Найта Фери сегодня был выходной.

— Доброе утро, тьер Мортенс, — кивнула Марта, и Тереза тоже приветливо обернулась на начальника.

У Дарена потеплело на душе — каждый раз, приходя в больницу он опасался не увидеть дону Коллин на рабочем месте. После случая с заявлением между ними протянулась тонкая ниточка доверия, и тьер Мортенс прилагал все усилия, чтобы она не разорвалась.