Опер КГБ СССР. Объект "Атом" - Дмитрий Штиль Страница 58

Заварзин кивнул, удовлетворенно хмыкнув.

— Васюкова и Штейна — в плотную разработку. Кривенко — на беседу, припугнуть, чтобы баб своих унял, но присмотреться.

Полковник откинулся в кресле, бросив на меня победный взгляд. Мол, учись, москвич, как работает система.

Я молчал. Смотрел на этот «короткий список» и понимал: это пустышка. Это стандартный набор грехов советского человека: карты, бабы, шмотки. ЦРУ нужен идейный. Или очень умный.

— А где Толя? — спросил я тихо, прерывая торжество момента.

В кабинете повисла тишина. Ковалев моргнул.

— Кто?

— Помощник Громова. Анатолий. Тот, что с карандашом.

Местные переглянулись. Ковалев недовольно потянул к себе общую стопку личных дел, которую уже отложил в сторону как «чистую». Зашуршал страницами.

— Анатолий… Анатолий… А! Толмачев. Анатолий Вадимович. Ведущий инженер по автоматике.

Ковалев фыркнул, даже не открывая папку.

— Витя, окстись. Это же «моль в обмороке».

— Поясни, — вмешался Серов, который до этого молча курил у окна.

— Товарищ майор, — Ковалев развел руками. — Толмачев — это… ну, пустое место. Тихий, забитый, вежливый до тошноты. Живет работой и семьей. Сына обожает, тот у него болезненный. Характеристика — хоть в рамочку вешай, такая скучная. Ни в пьянках, ни в бабах, ни в политических спорах не замечен. Он даже на собраниях молчит. Мы его вычеркнули в первом раунде.

— Идеальный советский гражданин, — поддакнул Заварзин. — Я его лично знаю. Он когда меня видит, честь отдает, хотя он гражданский. Трус. Такой шпионить не будет, он от собственной тени шарахается.

— У этой «тени», — жестко сказал я, — в кармане механический карандаш «Паркер». Редкая модель, в Союзе не продается.

Заварзин нахмурился.

— И что? Подарили. Купил у спекулянтов.

— Кто? — я подался вперед. — Громов сказал, что Толя любит «дорогие вещички». И часто их получает. Откуда у скромного инженера в закрытом городе, у которого, по вашим словам, сын болеет и семья в долгах, доступ к вещам из «Березки»? Спекулянты сюда такое не возят — спроса нет. Значит, канал поставки личный.

Полковник Заварзин побагровел.

— Лейтенант! Ты кого учишь? — его голос сорвался на рык. — Я этот город десять лет держу! Я здесь каждую собаку знаю! А ты мне будешь указывать на карандаши⁈ Он ударил ладонью по столу. — Ты предлагаешь мне снять наружку с карточного должника, и пустить группу за городским сумасшедшим? Из-за карандаша⁈ Начитался детективов, мальчик?

Он ударил ладонью по столу. В кабинете стало очень тихо. Ковалев и Воронин вжали головы в плечи. Буря грянула.

Я медленно встал.

Сейчас во мне не было ничего от лейтенанта Вити Ланцева. Разговаривал Череп. Тот, кто видел, как рушатся империи из-за таких вот «серых мышей».

— Товарищ полковник, — мой голос был тихим, но ледяным. — Шпион уровня ЦРУ — это не тот, кто режется в карты с уголовниками. Это тот, кто улыбается вам в столовой. Кто первым сдает взносы. Кто не имеет любовниц. Потому что его единственная страсть — это ненависть. Или алчность, которую он прячет.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— «Серая мышь» — это идеальная маскировка. Товарищ полковник, характеристика написана под копирку, а оперативная обстановка требует нестандартного подхода. Я настаиваю на проверке версии Толмачев.

— Натаивает он… — Заварзин задохнулся от возмущения. — Вон отсюда!