Кицхен отправляется служить - Екатерина Насута Страница 59

Ну или хотя бы стоило делать его так, чтобы слышала лишь дама, а не все окружающие.

Окружающим совершенно точно не следует знать, что даме обещают хорошо впендюрить.

А, поддавшись слабости телесной, накатившей вдруг — алхимическим зельям у Дагласа никогда веры не было — падать лицом надо в десерт или, в крайнем случае, в салат, а не в сиськи баронессы МакНикан. Правда, как показалось Дагласу, сама-то баронесса, пусть и возмущалась громко, но как-то не совсем искренне. И веером негодяя била больше для приличия, ибо положено так себя вести благородной даме преклонных лет. А вот её сын весьма возмутился.

Оскорбился.

И потребовал наказать негодяя.

Лично к полковнику явился. Правда, потом пошёл слух, что не столько от возмущения, сколько из опасения, ибо баронесса в молодости куда только не гуляла. А потом предложением могла и заинтересоваться. Более того, будучи дамой состоятельной и свободной, имела что предложить бравому гусару помимо серьёзных размеров бюста. В общем, и решили Перси услать куда-нибудь на месяц-другой или даже больше. А тут как раз Даглас с его заданием… чтоб.

А ведь Персиваль молод собой.

И хорош.

Особенно, когда трезвый и молчит. К счастью, первое случалось редко, а второе и вовсе никогда, но всё же, всё же…

А если девица будет хоть сколько бы симпатична?

И понравится этому вот… или хуже того, тот решит, что юная наследница поместья — вариант неплохой. Маккинзи — род известный, со связями, но не сказать, чтоб богат. А сам Персиваль и вовсе вечно в долгах, но это его почему-то совершенно не беспокоит. Или не решит, но просто начнёт ухаживать, чтобы Дагласу досадить?

— Тебе баб было мало? — мрачно поинтересовался Даглас, наблюдая за выгрузкой.

— Баб много не бывает, — Персиваль поднял флягу. — И вообще…

Что именно «вообще», он договорить не успел, поперхнувшись выпивкой. И согнулся пополам, откашливаясь, выплёвывая вино, брызги которого явно останутся и на мундире. Даглас, поморщившись, отступил. Вспомнился средний братец и матушкино слезливое письмо, которое потянуло в камин швырнуть, не открывая, потому что Даглас точно знал, что будет внутри.

Долги.

Новые, чтоб их всех, долги. И робкая надежда, что он, Даглас, найдёт, как их закрыть.

Нашёл. Как раз выплата подоспела. Он рассчитывал справить новый мундир, да и в целом одежды прикупить, чтоб не совсем уж оборванцем смотреться. Подарки опять же. Как за девушкой ухаживать? Ладно, не золото дарить, но хотя бы купить шоколаду из приличной кондитерской.

Рассчитывал.

И снова просчитался. И почему-то чувствовал себя не спасителем, а редкостным дураком. Главное, в последнее время он только так себя и чувствовал.

— Чтоб да… ты это видишь? Ты тоже это видишь, — Персиваль и не заметил недовольства. Он отёр рот ладонью и как-то совершенно по-детски дёрнул за рукав, указывая куда-то вперёд. — Скажи, что ты тоже это видишь⁈

— Я многое вижу.

— Дагги, хотя бы сейчас не будь занудой… это… это ведь чудо!

Чудо.

Даглас, конечно, понял о чём речь. Как тут не понять. И как не увидеть. И как не ощутить острейший укол зависти к тому рыжему невзрачному пареньку, что вёл чудо на поводу. Причём шёл спокойно так, словно и не понимал, чем владеет.

Хотя вряд ли владел.

Даглас видел и поношенную одежду, и заплатки на рукавах куртки. Конюх? Похоже на то… но всё одно слишком уж небрежно держится. Ему бы трястись, потому как за сохранность этой лошади хозяин в буквальном смысле может шкуру спустить. И никто не осудит.