Кицхен отправляется служить - Екатерина Насута Страница 60

— Это эльфиец, — произнёс Персиваль с придыханием. — Эльфийский аррагн.

— Вряд ли.

Чудо было полно изящества.

Тонкие ноги.

Горделивый изгиб шеи. Изящная голова. И аккуратный, но крепкий корпус.

— Почему?

— Вороной. Даже я бы сказал караковый. Подпал видишь? Хотя нет… — конь повернулся боком, и рыжий подпал сменился синим, а такой масти Даглас не знал. — Эльфы признают только белорождённых, у них и светло-серая масть браком считается, хотя там тоже шерсть белая.

— А почему тогда серая? — искренне удивился Персиваль, провожая чудесное видение взглядом. И зависть в нём была, как ни странно, понятна.

— Потому что белорождённая лошадь рождается сразу белой. И кожа у неё бледно-розовая. А вот если жеребенок тёмненький, но потом светлеет, то это из-за шерсти. Та цвет теряет, но кожа под ней всё равно серая. И разница есть. Так-то на глаз её сложно уловить, но если двух лошадей поставить рядом, то не ошибёшься.

— Надо же. А ты откуда знаешь? — Персиваль поглядел с интересом.

Впервые, пожалуй, кто-то поглядел на Дагласа с действительно живым интересом.

— Оттуда. У меня дед лошадьми занимался. Пытался вывести породу, чтобы и стать была, и сила, и выносливость.

— Не вышло?

— Сперва вроде и получалось, но медленно очень. Без химеролога годами можно ковыряться, да без толку. А у нас дар другой. Вот дед и решил пригласить старого друга, с которым ещё учился. Тот как раз химерологией занимался.

Даглас вздохнул, пытаясь понять, почему он это вообще рассказывает, особенно такому раздражающе неприятному типу, как Персиваль. Но тот слушал и не перебивал. А больше тут заняться было нечем.

— Что-то даже получалось. Точнее неплохо получалось. Появилась тройка жеребцов…

Даглас видел тот альбом, который дед так и не выкинул, спрятал на чердаке. И время от времени поднимался, листал.

Вспоминал? Сожалел? Или думал, как оно могло бы повернуться?

— Сами были отличные. Не такие изящные, как аррагны, но ходкие, на ногу мягкие и, главное, неприхотливые. Жеребцов свели с нашими кобылами. Химеролог заверил, что в жеребятах установки и закрепятся. Сперва так и было. Жеребята вышли отменными. Пару себе оставили, а остальных, подрастив, пустили на продажу. Тогда-то дед и уверился, что всё получается.

— И чего?

— Закупил кобыл, там тоже не все подходили, породы нужны были конкретные. Да и не только породы. Он по всей стране ездил, выискивая. Каждую кобылу лично осматривал. А хорошая кобыла сама по себе стоит немало. Денег стало не хватать. Тогда-то друг его предложил взять в долю купца одного, вроде как тот ищет дело, чтобы расшириться.

— Купцам верить не стоит, — заметил Коннахи и снова флягу протянул. А когда Даглас отказался, сам пить не стал, закрутил крышку и убрал в потайной карман. Только крякнул обиженно.

— Да нет, тот как раз нормальным оказался. Кобылы тоже…

Они-то потом и спасли от полного немедленного разорения.

— Сперва всё шло по плану. Получилось и табун создать, и покрыть всех. Жеребята появлялись хорошие. Их было решено придержать, за двух-трехлеток больше можно было выручить. Тем паче, дед и людей набрал, чтоб объездить, подучить. Он в лошадях разбирался отменно.

— Ты, стало быть, в него пошёл?

— Вряд ли, я так…

— Видал я твою Кинзу. Хорошая кобыла.

— Повезло, — Даглас наблюдал за выгрузкой. К счастью, в остальном людей ему выделили опытных, спокойных, а потому и оставалось, что стоять да смотреть.