Подарок - Наталья Буланова Страница 60

Глава 37

Лера

Я медленно открываю глаза и мгновенно понимаю, как же крепко попала. Я не просто лежу с абсолютно голым Егором Руданским, я еще обнимаю его, как гуся-игрушку, с которым привыкла спать, закинув на него ногу и руку, лежа на боку.

Первую реакцию заорать буквально душу в себе — нельзя себя выдавать.

Но никто меня не готовил к зрелищу полной боевой готовности и желания размножаться со стороны Егора.

Моя рука лежит буквально в нескольких сантиметрах от его стоящего члена. И кажется, я ей дернула и выдала себя.

Стоит отдать Егору должное — мужчина он во всех отношениях выдающийся. Если бы не попытка прикинуться дальше спящей, я бы закрыла лицо руками от смущения, а так только зажмурилась, не справившись с чувствами.

Бесполезно — я навсегда запомнила, как он выглядит, когда очень хочет женщину. Когда хочет меня.

— Проснулась? — сипло спрашивает Егор.

Мама всегда говорила, что из меня плохая актриса.

— Поправился? — Я настолько резко сажусь, что Егор смеется.

Делаю вид, что совершенно не смущена положением, в котором оказалась, — поправляю одежду, расчесываю пятерней волосы, смотрю по сторонам.

На самом деле перед глазами все расплывается от ощущения, что меня застали на горяченьком, и все не могу обуздать дыхание.

— Мне значительно лучше. — Я слышу за своей спиной мурлыкающий голос, который так и манит обернуться и посмотреть на него.

Провокатор!

Судя по звуку, он все еще лежит. Мне так и представляется, как он положил руки под голову и смотрит на меня, ожидая, чтобы я обернулась.

Не дам легко себя запугать! Не покажу, насколько смущена пробуждением.

— Я видела, насколько тебе лучше, — замечаю я.

— Не хочешь рассмотреть поближе?

— О нет. Все прекрасно видно и без микроскопа.

Егор смеется хрипло, будто через боль, и говорит:

— Вроде звучит не обидно, но мало смахивает на комплимент.

Я настолько сбита с толку, что не знаю, что говорить. Сутки я провела со зверем и почти свыклась с его образом, даже обработала раны, а тут оп — он снова человек, да еще и с явным свидетельством мужского желания.

Нужно вырулить на безопасную тему. Что может быть важнее нашего спасения отсюда?

— Слава пропал куда-то, — говорю я, беру камешек, что лежит рядом, и кидаю в кусты.

— Чертовы горы, — словно это все объясняет, отвечает Егор.

В этот момент просыпается мой живот и урчит так громко, что мне кажется, будто горы подхватывают эхо. Это мой организм напоминает: пора бы уже вспомнить, что я живой человек и обычно ем три раза в день.

— Голодная? — Егор проводит пальцами по моему плечу, и я вздрагиваю.

Мне щекотно и неловко от прикосновения.

— Есть немного. — Сбрасываю руку движением плеча и упорно не поворачиваюсь к Егору.

Я слышу, что он начинает двигаться, и замираю, обращаясь в слух. А когда он проходит мимо меня к реке, нагло пялюсь.

Я еще никогда не видела такого тела, как у него. Широкоплечий, высокий, с длинными ногами и руками, он мог бы быть звездой подиума, если бы не развитые мускулы. Он словно ожившая статуя древнегреческого бога в музее — кажется таким же недоступным.

Каждое его движение пропитано грацией хищника, несмотря на раны и некоторую скованность при определенных действиях. Он кажется абсолютно органичен в своей наготе, словно костюм Адама — это его постоянная одежда, что дарует ему статус и величие.