Подарок - Наталья Буланова Страница 61

Его нисколько не смущает ни нагота, ни желание. А у меня от его вида аж дыхание перехватывает. И пялиться так неправильно, и отвернуться не могу.

Наверное, это особая уверенность в себе или черта оборотней — вот так себя вести. Он входит в бурлящую горную реку, присаживается, а потом резко поднимается из воды, держа в руках крупную рыбину.

Идет ко мне и несет добычу с такой плотоядной улыбкой, будто хочет меня съесть.

— Ворона залетит, — подкалывает меня он, и я понимаю, что сидела с открытым от удивления ртом с момента его ловли рыбы руками.

Он кидает в меня рыбу, я пытаюсь ее поймать, но из-за мокрой чешуи она тут же выскакивает у меня из рук и начинает биться о камни. Пока я бегаю за ней, пытаясь поймать, Егор снова уходит в реку.

Там он ловит вторую рыбу не более чем за минуту и несет мне.

— Не кидай! — прошу я.

Я и так едва держу пойманную рыбину. Мне ее жалко и хочется отпустить в реку.

— Еще не оглушила? — Егор смотрит на борьбу рыбы за жизнь в моих руках.

Я? Оглушила?

— Что? Скажи, что еще и рыбу ни разу не разделывала?

Я отвожу взгляд, потому что он прав — не разделывала. Обычно сразу покупала на рынке готовую для приготовления тушку. Мне до тошноты противно возиться со всеми этими кишками.

— Дитя города, — хмыкает Егор, кладет пойманную второй рыбу на камень, берет еще один булыжник и оглушает ее.

— Ай! — только и успеваю я крикнуть, отвернуться и зажмуриться.

Он забирает рыбу из моих рук.

— Подожди! Не надо. Давай отпустим. — Я поворачиваюсь к нему, протягиваю руки к рыбе.

Мне ее жалко.

— А есть ты что будешь? Мы можем застрять здесь надолго, — говорит Егор.

Я вижу по его лицу, что он совсем не здоров и рано встал на ноги и пошел рыбачить. У него на лбу и висках выступили капли пота, рот пересох, а под глазами синяки.

— Скоро Слава приведет подмогу.

— Не рассчитывай на него. Это Чертовы горы, Лера. Место, где не могут найти дорогу даже сверхи. Я годами ходил здесь, но никогда не натыкался на эту реку. Понимаешь? Это особое место.

Егор молча кладет рыбу на камень, и я отворачиваюсь. Когда же смотрю на него снова, то вижу, как он когтями разрезает брюхо и потрошит рыбу.

И снова тут же отворачиваюсь, потому что ничего не могу с собой поделать.

— Какая ты неженка, — фыркает Егор как-то по-доброму.

Я по голосу понимаю, что он очень устал. Похоже, несмотря на то что на нем затянулись рваные раны и остались только синяки, состояние у него не из лучших.

Я поворачиваюсь, когда слышу, что он высекает искру, ударяя камнем о камень. Старательно смотрю только на его руки и лицо и никуда больше.

— Прямо в прошлое откинуло, когда мы с классом ходили в поход, — говорю я, с улыбкой вспоминая тот день.

Для меня он остался в памяти яркими вспышками детства.

Егор улыбается:

— Пожарить на костре сможешь?

— А ты разведешь?

Я смотрю, как от искры, попавшей в кучку сухой травы, занимается пламя.

— Найдешь подходящие ветки? — спрашивает Егор.

— Хорошо.

Я встаю и иду выполнять поручение, стараясь держать Егора в поле зрения. Ловлю себя на том, что любуюсь им и, пожалуй, даже восхищаюсь.

Не знаю ни одного другого мужчины, способного поймать рыбу голыми руками, распотрошить ее своими же когтями и разжечь пламя.

Это так по-дикому, по-первобытному и так странно.