Подарок - Наталья Буланова Страница 62

В образе городского короля Егор органичен не меньше, чем в образе дикаря. Это я ощущаю себя немного неловко в дикой природе, а вот он нигде не пропадет — ни в каменных джунглях, ни в реальных.

Когда я возвращаюсь с подходящими палками для жарки, он насаживает на них рыбу и дает мне, а сам заваливается на спину.

— Хоть бы прикрылся, — бормочу я, стараясь не смотреть ниже живота.

— Тут нет фиговых листьев.

— А другие не подойдут?

Мой вопрос остается без ответа, я поворачиваюсь к нему и с удивлением вижу, что Егор лежит с закрытыми глазами, а его грудь равномерно то поднимается, то опускается, как бывает во сне.

Я позволяю себе разглядеть его тело: синяки за это время стремительно желтеют, рассасываясь на глазах, — невероятная регенерация.

Это у всех оборотней или только у Егора? Я помню раны на волке — на нем живого места не было. Теперь же совершенно другая картина.

— Насмотрелась? — неожиданно спрашивает Егор, и я чуть не роняю деревянный шампур с рыбой в огонь, едва успеваю перехватить.

Он застал меня врасплох!

— Просто удивляюсь тому, как на тебе все заживает, — объясняю я, глядя в огонь.

— Я — сверх, Лера, — говорит Егор. — И во многом превосхожу обычного мужчину.

— Хвастаешься? — Я кошу на него взглядом.

— Констатирую факт.

Я чувствую, что это тема очень опасная для нас, застрявших в горах, и спешу ее перевести:

— Тогда почему сверхи теряются в этих горах? Разве у вас не особое чутье, слух и зрение, обоняние наконец?

Егор несколько секунд молчит, а потом говорит:

— Это особое место. Оно уже не один десяток лет скрывает тайну гибели моих родителей. Что уж говорить о потеряшках?

— Потеряшках?

— Таких, как мы сейчас, — потерявшихся путниках. Но кажется, в этот раз горы дали мне подсказку — реку. Ведь, как известно, все реки впадают в моря, а моих родителей нашли как раз в соленых водах у берега.

— А они пошли сюда?

— Да. У меня есть предположение, что, как и сейчас, сюда приехали гости из столицы, чтобы попытаться оспорить земли.

Значит, вот почему он срочно поехал сюда.

Я вижу, что рыба готова, протягиваю ее Егору и спрашиваю:

— Ты защищаешь это место из-за гибели родителей?

— Не только. Оно принадлежит южной стае волков. А волки свое никогда не отдают, будь то земля, добыча или женщина, — говорит Егор, берет рыбу из моих рук так, что касается моей ладони, и смотрит прямо в глаза.

Я спешно беру вторую палку с рыбиной и поднимаю над огнем, а Егор подбрасывает туда сухие ветки, раздувая пламя и давая мне подумать над многозначительностью его слов.

Он считает меня своей, несмотря на проценты? Почему так заинтересован мной, хотя я не истинная пара? Хочет просто переспать, тем самым поставив очередную зарубку на кровати?

Может, я разбудила в нем инстинкт охотника своей недоступностью, тогда как другие девушки вешались ему на шею?

— Ты выполняешь свои обещания? — спрашиваю я, глядя на Егора.

Он отламывает кусок от рыбы и протягивает мне. Это так мило — первый кусок он отдает мне, а не съедает сам, но мне нельзя раскисать. Он, конечно, произвел на меня впечатление, но он все равно оборотень, Егор Руданский и тот, совместимость с кем я подделала.

Поматросит и бросит, как любую другую девушку. Я совершенно не разбираюсь в этом их мире сверхов, но кое-что уяснила: у оборотней бывают истинные, которым они не могут изменить, — их идеальные пары. Егор думал, что это я, но я всего лишь подделала проценты. В любой момент он может встретить ту самую, а я… Даже если я буду не на одну ночь, то стану прошлым. Буду постоянно жить в страхе, что он встретит свою истинную.